Милая пленница

Потом мы решим, как лучше ввести тебя в свет.

— О чем вы говорите, черт побери? — рыкнула Александра.

— Я говорю, моя прелестная дурочка, о том, чтобы подыскать тебе место. Мы должны привлечь к тебе внимание тех, кто мог бы тебя нанять. Словечко там, намек здесь — и, уверен, ты быстро получишь не одно предложение.

— Я ни в каком смысле не ваша, — огрызнулась девушка, нахмурившись. Она не верила ему — ни в малейшей степени. — Значит ли это, что наша сделка расторгнута? — резко спросила она, боясь даже надеяться, что он вскоре отпустит ее.

Хоук насмешливо вздернул брови.

— Разумеется, нет! Ну разве что ты решила оставить в покое дело твоего отца.

— Тогда, мисс Мэйфилд, наш договор остается в силе. Но поскольку после того, как мы расстанемся, тебе придется самой заботиться о себе, то можно и заранее побеспокоиться о подходящем месте.

— Как вы подлы! Мне бы следовало догадаться…

— Да, — холодно согласился Хоук. — Тебе бы следовало.

— Отлично, раз уж вы настаиваете на том, чтобы всегда быть выродком, — прошипела Александра.

— Чудесная идея. Так, дай-ка подумать… Что можно вспомнить вот так сразу? Например, Криплгейт с его выводком. Правда, этот человек славится распутством, но плата, безусловно, будет высокой. Есть еще леди Седжвик, — безжалостно продолжал он. — Насколько я знаю, ей нужна компаньонка. Она немножко эксцентричная старушка, но совершенно безвредная. Правда, ее сынок — это уже другое дело. — Хоук задумчиво поджал губы. — Я слышал, он с удивительной скоростью делает детишек горничным, так что нечего удивляться трудностям леди Седжвик… ей вечно недостает женской прислуги.

Александре стало не по себе, но она не хотела, чтобы Хоук заметил ее смущение.

— Если вы надеетесь запугать меня, то напрасно стараетесь. Я не из пугливых. И уж вам-то следовало бы это знать! — Но, произнося эти храбрые слова, Александра побледнела, а ее пальцы нервно крутили ленты на поясе платья.

Хоук, храня непроницаемое выражение лица, наблюдал за ее доблестной внутренней борьбой, прекрасно понимая, что сумел-таки огорчить девушку.

— Черт побери, Александра! Выходи за меня замуж!

Сначала она вообще не шевельнулась, не веря тому, что услышала. Но ее сердце забилось вдруг неровно и неуверенно, и она всмотрелась в его лицо, удивляясь неприкрытой страсти, горящей в его серебристых глазах.