Милая пленница

Объект его несвязной мольбы неожиданно моргнул, а потом аквамариновые глаза вспыхнули таким ослепительным светом, что все присутствующие почувствовали, как у них перехватывает в горле.

А Хоук, как истинный старый служака, тут же воспользовался моментом.

— У нас будет шестеро детей, и каждый следующий упрямее предыдущего! Я открою благотворительную школу в Уайтчепеле, в трущобах! — Он крепко сжал пальцы Александры. — Каждый пятый год мы будем жить в Индии! Я отпущу на свободу всех своих лебедей!..

Александра, улыбавшаяся все шире и шире, вдруг взглянула на него испуганно и смущенно.

— Ох, нет, Хоук! Не надо! Лебеди живут в твоих землях уже восемь поколений! И, дай Бог, будут украшать их еще восемь… — И ее рука совершенно бессознательно легла на плоский живот жестом, заставившим затуманиться глаза Хоука.

— Тогда ты должна жить в Хоуксвише и присматривать за мной, — заявил он. — Чтобы я не забывал о своих обязанностях.

— Хорошо, любимый, — ответила его сияющая невеста, осторожно гладя раненую голову герцога.

 — Я принимаю ваше предложение, сахиб. Вообще-то я просто не способна отказать вам хоть в чем-то.

— Маленькая лгунья, — нежно произнес Хоук, поднимаясь с колен и заключая ее в объятия. Потом вдруг он напряженно застыл, вглядываясь в ее лицо. — А как насчет того человека из Индии? — резко спросил он. — Ты клялась, что мне с ним не сравниться!

— Мой отец… — мягко откликнулась Александра. — Нет, я давно поняла, что ты похож на него. Но это не важно, — добавила она со спокойной уверенностью.

 — Он, как и Изабель, остался в прошлом и не станет тревожить нас вновь.

Хоук со стоном прижал ее к себе и покрыл ее лицо жадными поцелуями, не думая о тех, кто стоял рядом. Потому что они с Александрой были далеко и от них, и от старого склада на берегу Темзы, и от запутанной паутины лжи и мести. Они забыли о злобе и предательстве, — они были на полпути к раю.

Летний ветерок скользил по травянистым склонам, шевеля высокие стебли и делая лужайки похожими на колеблющуюся морскую гладь.

На вершине одного из холмов ветер усилился, переваливая через гребень, и громко зашелестел листьями великолепной старой липы, чьи ветви склонялись почти до самой земли. Из-под дерева послышался мягкий смех.

— Но она ужасно прожорлива! Не понимаю, как тебе удается накормить ее!

В тени роскошной листвы расположились герцог и герцогиня Хоуксворт, а рядом с ними на траве лежала только что насытившаяся материнским молоком их трехмесячная дочь.