Милая пленница

Гнедой тронулся с места, потом пустился в галоп. А еще через мгновение грохот копыт вдруг умолк — Александра погрузилась во тьму.

Солнце поднималось все выше и выше, его сверкающие лучи отражались от белых склонов меловых холмов, убегающих к морю. Всадники мчались на восток по пастушеским и охотничьим тропам, не заезжая в какие-либо поселения. Их сопровождала лишь пара крикливых галок, перелетавших с одной вершины холма на другую.

Хоуксворт отлично знал эту дорогу. Но сегодня он получал особое, яростное наслаждение при виде волшебных ландшафтов, раскинувшихся перед ними.

Скоро они минуют высокие утесы Бичи-Хед, а потом повернут на север, к Хоуксвишу.

Хоук чувствовал, как в нем бурлят первобытные силы. Он радовался, глядя с утесов вниз, на огромные океанские волны. Давным-давно он не скакал вот так, без седла, подставляя лицо ветру. Глаза Хоука мерцали серебром, когда он смотрел на свою жену, брошенную поперек лошадиной спины, — точно так же увозили женщин древние саксонские воины, безжалостно опустошавшие эту часть Суссекса.

«Неужели она сдалась так быстро?» — недоумевал Хоук. Он присмотрелся к ней. Глаза женщины все еще были закрыты, как и несколько минут назад. Он попытался усадить ее прямо, но она безвольно ссутулилась и упала ему на грудь. Потом вдруг открыла глаза и начала отбиваться.

Хоук мгновенно отпустил ее, и она чуть не свалилась с лошади, но удержалась. Она напряженно выпрямилась, стараясь не касаться его спиной, сжала бока лошади одетыми в домотканые штаны ногами и крепко вцепилась в гнедую гриву коня.

Гордая, как всегда, думал Хоук, и все такая же лихая наездница — может быть, даже лучше, чем ему запомнилось. Она сидела на лошади свободно, отзываясь на каждое движение животного… И такой же отличной любовницей она была в их первую ночь.

Воспоминания заставили крупные, крепкие пальцы Хоука непроизвольно сжаться на талии женщины, распластаться по ее плоскому животу… Она окаменела, напряглась, и Хоук почувствовал, как она резко дернулась, стремясь избавиться от его прикосновения.

Он придвинул ее к себе, сжал ногами, крепче стиснул пальцами ее живот, а потом, передвинув руку, коснулся большим пальцем нижней части ее крепкой груди, так соблазнительно очерченной тканью рубашки. Он услышал, как она, потрясенная, задохнулась, и увидел, как ее сосок приподнял белую ткань. Глаза герцога сузились при мысли о том, какую находчивость проявила его жена, пытаясь сбежать от него в его же собственной старой одежде.