Милая пленница

— Я могу предложить и другую форму оплаты, ты же понимаешь, — сказал он, и его дыхание коснулось уха Александры, в то время как его руки скользили по ее плечам и спине.

— Вы… вы… — Александра возмущенно сжалась, прикрывая руками грудь и глядя на герцога пылающими глазами. — Я просто не нахожу слов!..

— Ну, это с тобой в первый раз случилось, дорогая… ночью ты находила слова. Ну, а я в первый раз выступаю в роли горничной. — От его дыхания тонкие волоски за ухом девушки шевельнулись. — Принимай мое предложение… ты скоро поймешь, что я куда более приятный компаньон, чем Телфорд, ведь он радуется боли, а я ищу наслаждений.

— Да подавитесь вы своими наслаждениями, своей драгоценной Изабель и этим вашим Телфордом, и катитесь вы к дьяволу! — закричала Александра. — Чего вам не хватает? Святой, чтобы ее соблазнить и изгадить? Чужой души, чтобы ее терзать?

Хоук откинул голову и расхохотался, и его пальцы, вернувшись к плечам Александры, погладили их мягко и требовательно.

— Как знать? Может быть, я сейчас именно этим и занимаюсь? Но, впрочем, ты ведь не святая, а?

Разозленная, Александра щедро плеснула водой ему в лицо и победоносно вскрикнула, увидев, что сумела окатить его так, что он промок до самых бедер.

— Весьма неудачная мысль, мисс Мэйфилд, — сказал он тихо и одним движением извлек ее из воды. Секундой позже влажные губы герцога впились в Александру терзающим поцелуем, заставляя девушку почувствовать его ярость и обжигая ее… Пальцы Хоука крепко сжали ее ягодицы, и он прижал бедра Александры к своему телу.

Александра вскрикнула. Она задыхалась, она утратила ясность мысли… Ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Но герцог вдруг прервал поцелуй.

— Подонок! — выкрикнула она, как только к ней вернулась способность соображать. — Вы не порядочнее змеи!

— Но мое предложение остается в силе. Мы можем решить все как цивилизованные люди, моя дорогая, или можем вести себя как дикари.

— Никаких методов, — выдохнула Александра, ненавидя себя за то, что в ее голосе отчетливо слышался панический страх. — Я не стану играть в ваши грязные игры!

— Ох нет, будешь, — ледяным тоном произнес Хоуксворт. — Теперь уже слишком поздно что-либо менять. И начнем мы с того, что ты пообедаешь со мной. Шедвелл придет через сорок пять минут, чтобы проводить тебя.