Милая, ты только не ругайся!

Так сильно, что я ощутила рост клыков и когтей, чего со мной не прoисходило ну очень давно, а изо рта вырвалось самое настоящее змеиное шипение:

— Напомни, как мы рас-с-стались? С-с какой с-стати я должна была тебя ждать, мерз-завец? Меня полгода пос-сле твоей депортации мурыжили менталис-сты! Меня в звании понизили! Весь наш отряд расформировали!! Да я тысячу раз пожалела, что не устроила твою с-смерть вo время задержания! И пос-сле этого ты думаеш-шь, что я тебя ждала?! О да! Ждала, что бы убить! Я с-семьдесят два способа изобрела! Я полтора года пс-сихиатра посещала!

Прооравшись, успокоилась так же быстро, как завелась, тем более демон с

какой — то стати решил изобразить то ли раскаяние, то ли очередной приступ влюбленности, и ледяным тоном отчеканила:

— Вон из моего кабинета.

Ты меня задерживаешь.

— Какая же ты красивая, когда такая настоящая, — печальным зайкой вздохнул Верс, вызывая мой зубовный скрежет (опять чешуя на щеках вылезла, черт!), но усугублять не стал, направившись к двери.

 — Прости, что так вышло. Не знал. Нo ты ведь понимаешь, что не я виноват в том, что ваши военные совершенно не разбираются в том, как вести следствие? Гребут всех под одну гребенку, лишь бы сгрести. А ведь я, если помнишь, никогда не смешивал работу и личное. И никогда не лгал тебе в последнем. Почему ты мне не веришь, золотце?

Не собираясь вступать в диалог с тем, кто мог любое моё слово вывернуть тридцатью спосoбами и все себе на пользу, я молча вышла из кабинета, заперла дверь и отправилась к лифту.

Увы, демон шел следом и в лифт просочился за мной. Семь секунд в замкнутом помещении стали для меня самым настоящим испытанием, но я выдерҗала его с честью, а когда Верс протянул мне золотой пригласительный, даже не дернулась.

Лишь скосила взгляд вниз, затем посмотрела ему в лицо и выгнула бровь.

— Прием в посольстве. Завтра.

С выражением откровенной брезгливости на лице я взяла фольгированную картонку двумя пальцами и сунула в сумку, но сразу выйти из лифта не смогла — Верс загораживал проход.

Снова посмотрела ему в лицо, одним только взглядом давая понять, что уже придумала семьдесят третий способ и буквально в шаге от того, что бы его опробовать.

— Что мне сделать, что бы ты меня простила?

— Я хочу, чтобы ты меня простила, — упрямо повторил Инневерс, сурово сдвигая брови.

— Хоти, — хмыкнула и жестом потребовала пропустить. — Ты опять мне мешаешь. Пропусти.