На странную заштопанную и залатанную одежду, на дырявые ботиночки. Мальчишка был чумазый с ног до головы, волосы торчали лохматыми прядями в стороны. Выглядел он так, будто в какой-то деревне в тайге жил у родителей-сектантов и никогда не мылся.
— А где можно посмотреть на себя?
— Могу таз дать, мама его вчера начистила. Глядишь, чего и увидишь.
— Неси!
Килли притащил мне тазик из соседней комнаты. Я глянула в его натертое днище и вскрикнула. Таз с грохотом упал на пол.
— Ты чего, Тари? — испугался мальчик.
Поднял таз, сунул мне его обратно в руки.
— Это не я, — испуганно прошептала.
— Ты, — мальчик испугался еще больше. Он отошел от меня на пару шагов и опасливо поглядывал.
Я снова подняла «зеркало», рассматривая совершенно незнакомое лицо. И ладно бы, если бы проблема была только в темных кудрях и зеленых глазах, которых отродясь у меня не бывало. Но лицо то было детское!
Огромными блестящими глазами на меня смотрела худая девочка лет двенадцати. На лице ее застыл ужас от осознания происходящего.
— Я умерла, — констатировала я.
— Нет, Тари. Ты живая, — нахмурился мальчик. — Мы думали, что умрешь. Уж сильный жар у тебя был, ты бредила. Все про какую-то гору твердила, про какой-то «телафонь». А потом затихла, но жар спал.
Волосы на спине встали дыбом. Точно, я умерла там, на горе, из-за попытки поймать связь на телефоне. И возродилась здесь, в теле девочки, которую забрала какая-то болезнь. Невероятно.
— А ты кто? — спросила осторожно.
— Киллиан же, — мальчик сложил руки на груди.
— Твой брат.
— Ясно, — кивнула я и снова посмотрела в таз. Может я все же брежу? Не вышла из комы? Или ловлю галлюцинации, лежа под выступом скалы?
— Идем уже, Тари, — мы так не успеем нормально денег заработать. — Рой нас вечером прибьет. Он и так зол, что ты несколько дней не могла работать.
Я была в таком шоке и растерянности, что не стали ни спорить, ни сопротивляться. Киллиан дал мне какое-то жуткое потрепанное платье, и я надела его. Вместе мы прошли сначала в соседнюю комнату.
Там лежал большой тюфяк, как тот, на котором я проснулась. В углу был очаг. Рядом стоял деревянный стол и такие же стулья, сверху стояла деревянная посуда. Все было ужасно грязное, обветшалое. В воздухе витал запах нищеты.
Мы направились к двери и оказались в узком коридоре с несколькими дверьми, спустились по лестнице с переломанными ступенями и оказались в тесном проулке.
Всюду была грязь, слякоть, стоял ужасный запах.
