— Трудно было не увидеть, — коротко улыбнулся Дрю. — Я тоже сказал ей об этом — и получил сокрушительный отпор. Девчонка выросла, Уоррен, пока мы плавали по свету, и мы этого не заметили.
— Ей надо переодеться во что-то более приличное…
— Она не станет этого делать. А если ты будешь напирать на нее, она и вправду выйдет голой.
— Не будь ослом, Дрю! Она не…
— Ты уверен? — перебил брата Дрю. — Наша малышка Джорджи изменилась. Дело даже не в том, что она превратилась в писаную красавицу. Это происходило постепенно.
Но она к тому же как-то внезапно стала совсем другой женщиной.
— Что ты имеешь в виду?
— Ее несговорчивость. Характер, который она то и дело показывает. Не знаю, откуда это к ней пришло, но она стала удивительно остра на язычок.
Черт возьми, ее теперь и поддразнить нельзя, она мгновенно дает отпор.
— Но это не имеет никакого отношения к ее проклятому платью.
— В конце концов кто из нас осел? — фыркнул Дрю и прибегнул к аргументу Джорджины. — Ведь ты не против того, чтобы увидеть такое платье на другой женщине? Разве не так? Эти глубокие декольте сегодня… — при этом он ухмыльнулся, — к счастью, в моде.
Спустя некоторое время, стоя среди тех, кто принимал прибывающих гостей, Уоррен волком смотрел на всех лиц мужского пола, которые слишком долго, по его разумению, задерживали взгляд на Джорджине. Конечно, никто другой в этот вечер не подумал ничего худого о ее симпатичном платье. От платьев других дам оно отличалось не только большим вкусом, но и большей скромностью.
Как это свойственно приморскому городу, женщины на празднике преобладали. И хотя вечер не готовился заранее, народу было очень много. Сначала все собирались в гостиной, но гости все прибывали, и вскоре все комнаты на первом этаже наполнились гулом.
Джорджина развлекала себя сама, хотя за ней в нескольких футах неотступно следовал Уоррен. Бойд тоже после первого же взгляда на нее оказывался постоянно рядом, стоило мужчине любого возраста к ней приблизиться, даже в сопровождении жены.
Дрю неподалеку забавлялся тем, что наблюдал за обоими братьями.
— Клинтон сказал, что вы скоро отправитесь в Нью-Хэвен.
— Похоже, что так, — ответила Джорджина даме, которая присоединилась к их компании.
Миссис Уиггинс была замужем за фермером, но, будучи потомственной горожанкой, так и не приспособилась к сельской жизни. Раскрыв аляповато раскрашенный веер, она стала обмахиваться: в переполненной народом комнате становилось душно.
