Рослин спросила:
— Во что не верит Джереми?
— Что Джордж — моя виконтесса.
— Очень умно с твоей стороны найти замену слову «жена», Джеймс, — сказала Джорджина.
Но против этого возражаю я, так что найди что-нибудь еще. Ты не повесишь на меня английский титул.
— Слишком поздно, любовь моя. Титул приходит одновременно с фамилией.
— Женился?! — на сей раз закричал Энтони и наконец-то обратил на себя внимание Джеймса. — Ты идешь на этот отчаянный шаг, чтобы избежать скандала?
Не давая времени Джеймсу ответить, Рослин обратилась к мужу:"
"— Какой человек, если только он в здравом уме, рискнет затевать с ним скандал?
— Ты, душа моя.
Рослин негромко засмеялась. Джорджину поразил ее тихий грудной смех.
— Я в этом сомневаюсь, — оказала чуть хрипловатым голосом Рослин. — Удивительно, что ты никогда не говорил, почему ты считаешь, будто я способна это сделать.
Энтони махнул рукой в сторону Джорджины, не удостоив тем не менее ее взглядом.
— Потому что он пришел домой с… со своей последней… ну, вот с ней.
Вынести это было выше сил Джорджины, и она вскипела:
— Я не какая-то там «его последняя», осел надутый, — тихо, но зловеще проговорила она. — Я американка и к тому же Мэлори.
— Браво, здорово сказано, малышка! — насмешливо ответил Энтони. — И ты будешь говорить, все то, что он тебе прикажет?
Джорджина повернулась к Джеймсу и ткнула пальцами ему в ребра.
— Кажется, ты говорил, что здесь не придется больше никого убеждать?
— Успокойся, Джордж, — попытался утихомирить ее Джеймс. — Не следует из-за этого терять самообладание.
— При чем здесь самообладание? В глазах твоей семьи я никто! А это означает, что тебе следует поискать для себя другую комнату!
Это было ошибкой — угрожать Джеймсу сейчас, когда он еще не остыл от возбуждения, в котором пребывал до того момента, пока в их комнату не вторгся Энтони.
— Черта с два, никаких других комнат! Ты хочешь, чтобы я убедил его? Сейчас я покажу тебе, как легко можно убедить моего младшего брата. Сжав кулаки, он двинулся на Энтони. Встревоженная подобным поворотом, Рослин тотчас же преградила путь разъяренному Джеймсу.
— Опомнись! Я не позволю устраивать драки в моем доме. Зачем ты его дразнишь? Ты же знаешь, каков он.
Энтони сказал несколько более дипломатично:
— Ты, кажется, всех нас хочешь обмануть, старик?
— Если бы ты думал головой, а не задницей, ты бы сообразил, что такими вещами я шутить не стал бы, — саркастически отреагировал Джеймс.
Энтони медленно выпрямился и отодвинулся от стены.
