— Простите, капитан, но… похоже, деликатного способа выразить это не существует… Мне от вас дурно.
Джорджина не удивилась бы, если бы капитан подошел и отколошматил ее, однако он не сдвинулся с места. Он просто сказал негодующим тоном:
— Прошу прощения.
Уж лучше бы она получила затрещину. Что заставило ее говорить правду, если правда способна привести в смятение и ее, и его? Очевидно, причина в ней самой, что-то с ней не в порядке, ведь никто больше не испытывает тошноты, находясь рядом с ним. И он может даже не поверить ей, может решить, что она хочет отомстить за его слова о том, будто от нее исходит неприятный запах.
Во всяком случае, очень вероятно, что он может так подумать и прийти в ярость. Проклятие, ну почему она не придержала свой дурацкий язык?
Но теперь уже было слишком поздно, и Джорджина стала торопливо объяснять:
— Я вовсе не пытаюсь оскорбить вас, капитан… Клянусь вам! Я не знаю, в чем дело… Я спросила Мака, и он сказал, что, может быть, это от одеколона. Вот я и взяла флакон, чтобы понюхать его.
Но причина не в нем. Я бы хотела, чтобы это было от одеколона, но это не так. Может быть, тут какое-то совпадение. — Она вдруг подумала, что это может спасти ее, и даже осмелилась взглянуть на него. — Да, я уверена, что это совпадение. — В чем именно?
Слава Богу, вопрос его прозвучал спокойно, да и внешне он оставался невозмутимым, хотя, казалось, должен был взорваться от гнева.
— В том, что меня мутит, когда я очень близко подхожу к вам. — Лучше не упоминать о том, что это случается и тогда, когда она смотрит на него или он на нее.
И вообще надо побыстрее закрыть этот вопрос. — Но это моя проблема, сэр. И это не помешает мне исполнять мои обязанности. Прошу вас, забудьте о том, что я сказал.
— Забудьте?
Он произнес это так, словно его что-то душило. Джорджина готова была провалиться сквозь землю. Нет, он вовсе не был столь спокойным, как ей показалось вначале. Возможно, он был потрясен ее дерзостью и настолько разгневан, что не мог подобрать нужных слов.
— В каком смысле… мутит?
Час от часу не легче! Ему нужны подробности.
Верил ли он ей или считал, что она просто хочет ему досадить? Сейчас, когда Джорджина решила прекратить обсуждение этого вопроса, он вполне мог решить, что она испугалась собственной дерзости и идет на попятную.
Джорджина и в самом деле сожалела о своей откровенности, но коль скоро она зашла так далеко. лучше уж продолжать говорить правду.
На всякий случай, прежде чем пуститься в объяснения, она оперлась о стол.
