Милая, у нас не будет развода (СИ)

 — Я не хочу все довести до того, что я не захочу оказаться с тобой под одним одеялом. И вот наша проблема, Инга! Я обратил внимание на другую! Ты начинаешь меня раздражать! Но! — он щурится. — Это не означает того, что я хочу терять тебя, как жену, и уходить из семьи!

— Ты хочешь разрешение на любовницу?! — в ярости взвизгиваю я. — Чтобы я дала тебе зеленый свет?!

— Я хочу пойти с тобой к семейному психологу! И чтобы у меня на тебя колом стоял, — через пару шагов он уже нависает надо мной и хрипит, — как стоял раньше.

Замахиваюсь для пощечины, но Егор перехватывает мое запястье и глухо чеканит:

— Я должен был…

— Проваливай.

— Нет, Инга. И мягким этот разговор бы не вышел.

— Это развод.

— Нет, — щурится. — Не развод. Я перед тобой ни в чем не виноват кроме крамольных мыслей о чужой заднице. И я не хочу тебе изменять. И не хочу ложиться в кровать с мыслями о другой. И у нас, моя милая, все ведь затухло, — сжимает мое запястье крепче, когда я дергаюсь.

— Отпусти, — цежу я сквозь зубы.

Меня начинает трясти.

Через два часа вернутся наши сыновья с хоккея, а мне надо еще ужин приготовить.

Господи, я цепляюсь мозгами за борщи и котлеты, лишь бы не впускать в душу слова Егора. Лишь бы не осознавать его фантазии о другой.

— Это ты говорила, что мы должны быть современными и открытыми друг другу, — он тяжело дышит, будто пребывает на грани от решения сломать мне руку.

— Я не об этом говорила… — сипло и тихо отзываюсь я. — Не о таком… нет…

Да без понятия, что я имела в виду, когда хотела поумничать после короткого видео с серьезным дядечкой-психологом, который сказал, что мужчина должен чувствовать к своей женщине полное доверие, иначе лодка любви и семьи разобьется о скалы лжи.

Ни черта этот дядечка не понимает в жизни, пусть и говорит очень проникновенно.

Я не чувствую ни ног, ни рук от оглушительного признания Егора.

— Оставь меня…

— И раз ты мне так отчаянно намекала про психолога, то тебе тоже есть, что обсудить с ним, да?

— Пусти, — я вновь дергаюсь.

— И если мы подойдем к кризису, то должны верить друг другу, — Егор припоминает мне мои слова.

— Хватит, — я не могу сделать вдох. Воздух застревает где-то на полпути к легким.