— Не все! — неожиданно вмешался в наш разговор какой-то джентльмен, дотоле созерцавший впечатляющего размера картину.
На ней был изображен носорог, с разбегу ныряющий в огромные ходики — ту дверку, из которой обычно кукушечка высовывается.
Я представила себе нашу русскую птичку, пронзенную острым рогом ворвавшегося в ее мирный домик африканского зверя, и мне стало грустно.
— «Ветер перемен», — тем временем прочитала Ирка название произведения, написанное на специальной табличке. — А ветер откуда? — она пытливо присмотрелась к носорогу, ориентированному к зрителю могучей филейной частью.
Ее автор картины выписал тщательно, любовно, с большим знанием носорожьей анатомии.
— Ах, боже мой, это же метафора! — почему-то рассердился джентльмен.
Он развернулся к нам, и я узнала его лицо по фото в буклете.
— Вы Романюк, да? Простите, не запомнила ваше имя. — Я торопливо зашуршала страничками.
— Антон Андреевич, — чуть досадливо представился художник. — Можно просто Антон, я не люблю пафоса.
— А по вам и не скажешь, — брякнула Ирка, выразительно оглядев «просто Антона» с зализанной гелем макушки до мягких туфель из синего нубука.
В промежутке располагались дизайнерские джинсы цвета ультрамарин и пудровый замшевый пиджак поверх классической французской тельняшки в молочно-синюю полоску. Бледно-розовый блин невыразительного лица в верхней части объекта на фоне модного дорогого наряда бесследно терялся.
— Я слышала, одну из ваших картин недавно купили за полмиллиона, — сказала я, чтобы сгладить неприятное впечатление, произведенное бестактностью моей подруги.
— Поздравляю!
— За полмиллиона рублей! — отмахнулся художник. — Вот если бы долларов…
— Носорог, пускающий ветры, тоже ваша работа? — Ирка — образец неделикатности — кивнула на картину.
Романюк не успел ей ответить. Подруга задала новый вопрос, и опять обидный для творца:
— А не подскажете, где тут чудесная работа Василия Кружкина? «Портрет прекрасной дамы с котом и игрушками»?
— Кружкин, Кружкин… — забормотал «просто Антон», притворяясь, будто пытается вспомнить, даже пальцами пощелкал.
— Боюсь, не знаю такого.
— Антон Андреич, я могу вам помочь? — Привлеченная нетерпеливыми щелчками, из плохо освещенного ответвления коридора выступила ухоженная молодая дама.
По неровному бетонному полу галереи она вышагивала, как по подиуму, в туфлях на шпильках. Я оценила ее костюмчик от Шанель и гиацинтовые локоны.
— Мариночка тут администратор, — небрежно представил даму нелюбитель пафоса Романюк.
