Когда я рос, в моем доме было не так уж много любви. Только деньги.”
Всегда деньги.
“Мы не наши родители”, - бормочет она, и мне интересно, думает ли она о своих собственных.
“Да, но они влияют на нас и на то, как мы действуем. Мой отец был — есть — таким контролирующим придурком. Он не очень хороший человек.” Это еще мягко сказано.
“Хотя ты хороший”. Когда я начинаю спорить, она качает головой, и я замолкаю. “Так и есть. Ты милый и добрый. Со мной”."
"“Это потому, что ты мне нравишься”. Этих слов, кажется, недостаточно для того, что я на самом деле чувствую к Рен.
Это больше, чем просто забота и симпатия. Это…
Я не хочу навешивать на это ярлык. Не сейчас.
“Тогда, я думаю, что должна чувствовать себя польщенной”. Она смеется, звук такой мягкий. Сексуальный.
Я не отвечаю ей. Вместо этого я целую ее, пока она не начинает задыхаться, мой язык тщательно исследует ее восхитительный рот. Черт, я не могу насытиться ею. Это чувство настолько ошеломляющее, что почти причиняет боль.
Еще больней? Мысль о том, что я могу потерять ее.
Даже она причиняет ужасную боль.
Когда она отстраняется, то улыбается, засовывает свой телефон между нами и фотографирует меня.
“Какого хрена, Птичка?”
Она уже открывает фотографию, улыбаясь. “Твои губы покрыты блеском”.
Когда она показывает мне фотографию на своем телефоне, все, что я вижу, - это полный похоти идиот, ошеломиленный девушкой, которая только что его поцеловала. “Я выгляжу глупо”.
“Больше похоже на тупую сексуальность”. Она бросает телефон на кровать, улыбаясь мне.
“Спасибо, что потакаешь мне и моему маленькому проекту”.
“Ты закончила?”
“Я думаю, что да”, - застенчиво говорит она.
""Хорошо."" Я наклоняюсь ближе, украдкой целуя ее. Потом еще один раз. “Потому что теперь моя очередь”.
40. Рен
Я вздрагиваю, когда он хватает меня за задницу и поднимает, а затем кидает на кровать, как будто я ничего не вешу. Я приземляюсь, подпрыгивая, на матрасе, упираясь в него руками, чтобы не опрокинуться, согнув колени. Он стоит в ногах кровати, его взгляд направлен только на меня, и я принимаю более провокационную позу, сжимая колени вместе, прежде чем медленно их раздвинуть.
Его взгляд становится горячим, когда он смотрит на место между моих ног, и я чувствую, как мои трусики становятся все влажнее и влажнее, чем дольше он смотрит.
“Ты плохая девочка”, - бормочет он. “Я знал, что смогу пробудить это в тебе”.
Я раздвигаю ноги так широко, как только могу, мои ступни твердо стоят на кровати.
