Я в замешательстве смотрю на маму. “Это их культовый красный цвет. У меня есть такая.”
Я не удивлена. Моя мама любит красить губы ярко-красной помадой, и у нее это хорошо получается.
“Кто мог прислать тебе это?” - спрашивает она.
Я посылаю ей взгляд, но ничего не говорю. И я могу сказать, что она понимает.
“У него хороший вкус”, - говорит она со слабой улыбкой. “Он должен быть, учитывая, сколько он стоит”.
Я улыбаюсь. Я ничего не могу с этим поделать.
“Я не скажу твоему отцу. Это будет наш маленький секрет,"" - говорит она, направляясь к моей двери.
“Я также попыталась убедить его вернуть тебе твой телефон. Он не может вечно обращаться с тобой как с маленькой девочкой.”
Она собирается выйти из моей спальни, когда я окликаю ее.
“Мама?” Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, ее тонкие брови сведены вместе. “Спасибо”.
Ее улыбка медленная. “Не за что, дорогая. Я думаю, этот цвет мог бы хорошо смотреться на тебе. Попробуй нанести ее.”
“Я так и сделаю”.
Как только она закрывает дверь, я закрываю помаду и роюсь в коробке, нахожу маленький конверт, спрятанный на дне.
Дрожащими пальцами я вытаскиваю карточку, сразу узнав жирный почерк.
Ты можешь поцеловать меня этим цветом в следующий раз, когда мы будем вместе. Это будет лучше заметно на моей коже.
x,
Крю
Я закрываю глаза, мои губы изгибаются в улыбке. Боже мой.
Боже мой.
Я спрыгиваю с кровати и иду в ванную, снова открываю помаду и наношу ее на губы, стараясь держать руку ровно.
Когда я заканчиваю, я делаю шаг назад, глядя на себя в своих серых спортивных штанах, мои волосы собраны в небрежный пучок на макушке, а губы накрашены ярко-красным.
С правильным нарядом и макияжем, я думаю, я бы выглядела красиво.
Как будто я совсем взрослая.
Время ужина, когда мой отец наконец отдает мне телефон, выражение его лица становится серьезным, когда он читает мне лекцию об ответственности и правильных поступках.
Я просто держу голову опущенной и время от времени киваю, выдерживая речь, которую я слушала так много раз за эти годы.
Моя мать время от времени вмешивается, пытаясь защитить меня, как будто это заставит его остановиться.
Это не так, но я ценю ее поддержку.
“Мне все еще нужно оставаться дома?” - спрашиваю я, когда он заканчивает говорить. “Или я могу выходить?”
“С кем ты хочешь встретиться?”
Нужно ли мне вообще говорить?
Я пожимаю одним плечом. “Друзьями”.
“Кто-нибудь конкретный?”
“Харви”, - огрызается мама. “Оставь ее в покое. Да, дорогая, тебе разрешено выходить.
