Когда я открываю коробку и снимаю крышку с тюбика, я вижу, что она насыщенного ярко-розового цвета.
Я не могу не думать, что это будет хорошо смотреться на его коже."
"Там записка, и я поспешно открываю ее, надеясь, что мама не заметит.
Для нашей следующей фотосессии. Я думаю, что розовый цвет будет хорошо смотреться на твоих губах.
xx,
Крю
Если он пытается довести меня до обморока, то у него это хорошо получается.
“Ты ему нравишься”, - говорит мама.
Я поднимаю взгляд и вижу, что она внимательно наблюдает за мной.
“Он мне тоже нравится”.
“Я сказала твоему отцу, что ты могла бы сделать выбор и хуже”. Она ставит коробку с камерой рядом со мной на кровать, затем устраивается на краю матраса. “Он милый? Я спрашиваю, потому что он Ланкастер. Они, как известно, холодны.”
""Он добр ко мне,"" - тихо признаюсь я, кладя коробку с камерой обратно на колени. “Я просто хочу, чтобы папа не был так расстроен из-за этого”.
Когда я вчера вечером вернулась домой после обеда с Крю, мой отец почти не разговаривал со мной.
Я уверена, что он предположил, с кем я была, а я не подтверждала и не опровергала это. Я ничего ему не рассказывала. Но он все еще может следить за мной.
Он должен был знать, что я была с Крю. В его квартире.
“Ты его маленькая девочка. Он не хочет, чтобы ты взрослела. Я продолжаю говорить ему, что когда-нибудь ты станешь взрослой и он не сможет контролировать тебя”, - говорит она. В этот момент я задаю ей вопрос, который вертелся у меня на кончике языка с тех пор, как пришел последний подарок.
“Почему ты так добра ко мне?”
Выражение ее лица становится раскаивающимся. “Тяжело слышать, как твоя дочь обвиняет тебя в жестокости”.
“Я действительно верила, что я тебе не нравлюсь”, - признаюсь я тихим голосом.
“Это не имеет никакого отношения к тебе, и все это связано с твоим отцом”. В ее тоне слышится легкая горечь. “Он занят работой. Или беспокоится о тебе. Я не понимала, как я вписываюсь в это уравнение, поэтому набрасывалась на тебя при любой возможности.
И это ужасно. Я ревновала тебя к твоим отношениям с отцом. Я чувствовала себя изгнанной из нашей семьи из трех человек”.
Я ненавижу, что она так себя чувствовала, но еще больше я ненавижу то, что она вымещала это на мне, когда я была всего лишь ребенком, который хотел их внимания.
Она делает глубокий, прерывистый вдох. “Мне жаль, Рен. Я надеюсь, ты сможешь простить меня.
