Крю не собирается разговаривать со мной или давать мне что-либо. Он никогда этого не делает. Я могла бы задать ему бесконечный список вопросов, и он все равно остался бы молчуном. Это так расстраивает.
Он расстраивает. Утверждая, что Ларсен извращенец, когда они даже не друзья.
Откуда ему знать?
“Он сделает только хуже”, - парирует он.
“Как?” Мне искренне любопытно. “Что он может сделать со мной такого ужасного?”
“Боже, ты действительно настолько невинна, не так ли?”
Я вздрагиваю от его слов. Я ненавижу, что он заставляет меня чувствовать себя ужасно из-за того, что я хороший человек.
Я ничего не могу с этим поделать, если я не такая испорченная как он. “Я бы предпочла быть невинной, чем такой жесткой и напыщенной, как ты”.
Крю игнорирует мое оскорбление. “Ты действительно хочешь знать, что задумал Ларсен?”
“Пожалуйста!”
“Он разыгрывает это милое представление для девочек. Как будто он и мухи не обидит. Очень дерьмово с его стороны, понимаешь? Он совершает свой благотворный поступок с ничего не подозревающей девушкой, и следующее, что она знает, - это то, что она оказывается на коленях с его членом во рту, в то время как он тайно записывает весь процесс”, - объясняет Крю.
Я физически отшатываюсь от его слов. Это звучит совершенно ужасно. И Крю делает так, чтобы это звучало так клинически, используя слово ‘процесс’.
Неужели для него секс - это всего лишь процесс? Обмен флюидами?"
"“Он записывает это?” - спрашиваю я приглушенным голосом. Я не хочу, чтобы кто-нибудь еще слышал, как я это говорю.
Слишком много людей уже обращают внимание на меня и Крю, когда мы разговариваем, и я понятия не имею почему.
Крю кивает, выражение его лица мрачное. “Затем он продает его своим друзьям”.
У меня вырывается вздох. «Что? Почему?”
“Для отбитого материала? Давай, Птичка. Ты же не думаешь, что каждый парень в этом месте был бы рад увидеть тебя на коленях перед кем-то?” Взгляд, который он бросает на меня, заставляет меня думать, что он, возможно, тоже хотел бы видеть меня в таком... уязвимом положении.
“Если бы Ларсен смог запечатлеть это, он стал бы героем школы Ланкастер”.
“Это так— отвратительно”. Я смотрю на свой стол. Слова Крю повторяются в моем мозгу. Я не знаю, верить ли ему. Он думает обо всех самое худшее. Я никогда раньше не слышала, чтобы Ларсен делал что-то подобное. Хотя я стараюсь быть уверенной, что не замешана ни в каких скандальных сплетнях, иногда я слышу лакомые кусочки, и это одна из историй, с которой я никогда не сталкивалась.
