“И ты ужасно обращался со мной с самого первого дня”, - напоминаю я ему."
"“И все же ты здесь, сидишь в ресторане и обедаешь со мной”. Улыбка все еще на его лице, и я испытываю искушение стереть ее с его лица.
Или поцеловать его.
Ладно, хорошо, больше похоже на желание поцеловать.
Прочищая горло, я решаю быть храброй хоть раз в жизни.
“Теперь я тебе нравлюсь, Крю? Или это какой-то секретный трюк, который ты собираешься проделать со мной? Неужели Эзра прячется за углом и снимает нас вместе? Или, может быть, это Малкольм.
Кажется, я ему больше не нравлюсь.”
Гнев заливает его лицо, а глаза горят, когда он смотрит на меня. “Никто не снимает нас тайно. Не ставь меня на один уровень с Ларсеном.”
“Я не, это просто...” Мой голос срывается, и я на мгновение смотрю в окно. “Я не знаю, должна ли я доверять твоим мотивам”.
Это настолько реально и грубо, насколько я могу себе представить. Быть с Крю - это захватывающе, но это также…
Жутко.
По самым разным причинам. Хорошим и плохим.
Когда я возвращаю свое внимание к нему, я обнаруживаю, что он наблюдает за мной с серьезным выражением лица.
Он молчит так долго, что я начинаю ерзать на стуле.“Ты должна доверять мне” наконец говорит он. “Ты мне нравишься, Птичка. И я не бегаю за случайными девушками по художественным галереям субботним утром. Это не в моем стиле.”
Я опускаю голову, не в силах сдержать улыбку, расползающуюся по моему лицу. Тысяча бабочек только что вылупились у меня в животе, от их трепещущих крыльев у меня кружится голова.
“У меня к тебе вопрос” говорит он как раз в тот момент, когда я запихиваю в рот последнюю картошку фри.
Я делаю паузу в своем жевании, глотаю, прежде чем сказать “Всякий раз, когда ты начинаешь предложение подобным образом, это всегда заканчивается тем, что для меня становится неудобной темой”.
“Мы узнаем друг друга, помнишь? Мне любопытно узнавать что-то новое о тебе”.
“Хорошо”. Я растягиваю это слово.
“Насчет кольца. Как это произошло.” Его взгляд опускается на мою руку. “Бал невинности или как там он называется.
Почему ты решила в этом участвовать?”
“Это долгая история”.
“У меня есть весь день, чтобы выслушать”. Он откидывается на спинку стула, устраиваясь поудобнее.
Боже, иногда он такой раздражающий. Всегда спрашивает меня о вещах, о которых я не хочу говорить.
И все же я здесь, готовая рассказать ему все об этом.
“Это началось еще до кольца. Я сделала кое—что, что напугало моих родителей, когда мне было двенадцать,"" - признаюсь я.
