Миллионер против миллиардера

— Как это? — ошалело уставился на нее Ямпольский и тут же его взгляд сменился с удивленного на подозрительный. — А ты вообще за кого?

— Я? — храбро переспросила она. — Я за социальное равенство и против несправедливого распределения благ![12]

— И за справедливое распределение нищеты? — уважительно поднял бровь Ямпольский.

— Черчилль был неправ, — успела ответить Оля и посеменила дальше, увлекаемая Авериным к спрятанному за развесистым кустом внедорожнику.

— Его надо достать из шкатулки, а шкатулку выбросить, — сказала Оля, Аверин нежно сжал ей руку, но Ямпольский его опередил, притянув Олю и поцеловав ее в лоб.

— Умница! — и повернулся к Аверину. — Женский, мужской?

— Мужской, — ревниво зыркая, ответил тот, — в женском всегда кто-то трется.

— А ты откуда знаешь? — начала было возмущенно Ольга, но ее уже подхватили под руки и внесли в мужской туалет аэропорта. Ямпольский подпер дверь могучим плечом и достал шкатулку.

— Дай сюда, — отобрал ее Аверин через минуту, — кто ж так открывает?

Несколько небрежных поворотов движущихся частей, и шкатулка открылась.

Некоторое время все трое молча смотрели на гладкий белый атлас, которым была внутри оббита шкатулка, и на сложенный в несколько раз лист из школьной тетради в клетку.

Аверин взглянул на Ямпольского, тот взял записку и развернул. Оля заглянула через плечо, там большими размашистыми буквами было написано:

«У меня его нет. И спасибо! Я давно так не ржал!»

И ниже:

«P.

S. Оленька, мое предложение остается в силе!»

Мужчины еще немного помолчали.

— Вот же …, — сказал Аверин.

— Дава сволочь, — согласно кивнул Ямпольский, все еще глядя неверящим взглядом на записку. — А мы с тобой два лоха.

— Мальчики, может уже полетим домой? — осторожно спросила Оля. Они подняли на нее тяжелые взгляды и спросили одновременно, грозно нахмурив брови:

— Какое предложение тебе сделал, Давид, Оля?

Глава 31

Оля не успела ответить, раздался громкий стук — в туалет настойчиво кто-то ломился.

Ямпольский приоткрыл дверь, чтобы посмотреть, кто это там так обнаглел, как вдруг дверь с силой толкнули, он не удержал равновесие и упал на Аверина, прижав его к стене.

Дверь распахнулась, на пороге возникла дама, чем-то напомнившая Оле морского пехотинца, постер с которым Антон Голубых повесил в ординаторской.

— Женщина! — вскинула голову Оля, с возмущением глядя на даму.