Миллионщик

Шутка ли — получить персональный императорский рескрипт, особенно когда речь идет о золоте! Кто из чиновников и царедворцев может влезть в эту затею и все испортить? Да кто угодно! В общем, предстояло сыграть вслепую, а я этого страшно не люблю!

— А если мы будем долго возиться с этим твоим обществом, — продолжал Изя, — то не получится ли так, что мы тут зависнем на годы, а когда наконец получим все бумаги, на этом Бодайбо уже будет сидеть какой-нибудь хрен с горы и мыть наше золотишко?

— Все может быть, Изя.

В общем, нам срочно нужен был покровитель — человек, что мог бы продавить наш проект, ускорить все согласования, защитить от конкурентов… ну, или на первое время хотя бы предсказать, насколько растянется организация общества. Надо было посоветоваться с кем-то, кто понимает, как работает эта невидимая машина петербургской власти.

Я достал из папки письма, перебрал их. Одно из них было адресовано графу Анатолию Васильевичу Неклюдову, действительному тайному советнику, члену Государственного совета.

И, судя по графскому титулу, человек этот входил в самый высший круг петербургской аристократии. К нему-то пару дней назад я и собирался наведаться, но история с динамитом мне помешала это сделать.

— Вот, Изя, — сказал я. — Пожалуй, стоит начать с этого господина. Он человек из высших кругов, так кому же, как не ему, подсказать нам, как найти правильную дверь в этом лабиринте!

На следующее утро, после долгого обсуждения нашей стратегии, я решил, что пора наносить визит графу Неклюдову.

Вот только явиться к такому вельможе просто с улицы, как какой-нибудь проситель, было бы ошибкой. Требовалось соблюсти этикет, произвести впечатление.

— Изя, — сказал я, доставая из саквояжа свою лучшую визитную карточку, на которой каллиграфическим почерком было выведено «Владислав Антонович Тарановский, коммерсант». — У меня к тебе будет одна деликатная просьба.

— Все что угодно для тебя, Курила! — с готовностью отозвался Изя.

— Мне нужно, чтобы ты… поработал моим слугой, — сказал я, стараясь не рассмеяться.

Изя замер, и его лицо вытянулось."

"— Кем, кем? Слугой? Ой-вэй, Курила, не делай мне нервы! Я — Изя Шнеерсон! Коммерсант из Одессы, золотопромышленник! И чтобы я в ливрее с поклонами объявлял о твоем приходе? Да если кто-нибудь на Молдаванке про такое узнает — меня же все засмеет!

— Ну, не в ливрее, — усмехнулся я, — а в твоем обычном сюртуке.