Милые обманщицы. Безупречные

– Я хочу сказать, я не могу… Мне больно оттого, что ты ненавидишь меня. Ты совершенно права. Насчет… сама знаешь. – У Спенсер так тряслись руки, что пришлось зажать ладони между ног. Она нервничала от такого унижения.

Мелисса коснулась обложки журнала.

– Извини, – сказала она. – Это не обсуждается.

Она встала из-за стола и понесла свою тарелку к раковине.

– Но… – Спенсер едва не задохнулась от возмущения. Она перевела взгляд на родителей. – Мне очень жаль, правда… – Она почувствовала, как слезы закипают в глазах.

Что-то промелькнуло в лице отца, какой-то проблеск сочувствия, но он тотчас отвернулся. Мама, невозмутимо выкладывая кусочки курицы с лемонграссом в пластиковый контейнер, пожала плечами.

– Ты сама устроила себе веселую жизнь, Спенсер, – сказала она, убирая остатки ужина в массивный холодильник из нержавеющей стали.

– Спенсер, – произнес мистер Хастингс тоном, не терпящим возражений.

Спенсер зажала рот рукой. Йен вернулся на кухню с глуповатой улыбкой на лице.

Он почувствовал напряженную атмосферу, и улыбка завяла.

– Идем. – Мелисса взяла его за руку. – Десерт съедим в городе.

– Конечно. – Йен хлопнул Спенсер по плечу. – Спенс? Хочешь с нами?

Спенсер не очень-то хотелось – да и Мелиссе тоже, судя по тому, как она подтолкнула юношу к двери, – но ей все равно не дали слова. Миссис Хастингс поспешно произнесла:

– Нет, Йен, Спенсер останется без десерта. – В такой же манере она обычно отчитывала собак.

– Но все равно спасибо, – сказала Спенсер, сглатывая слезы.

Чтобы хоть как-то отвлечься, она сунула в рот кусок манго в соусе карри. Он проскочил внутрь, прежде чем она сглотнула, и густой соус обжег горло. Она долго и громко откашливалась и наконец выплюнула все в салфетку. Когда в глазах прояснилось, она увидела, что рядом никого не было. Родители даже не обеспокоились тем, что она может задохнуться, и просто ушли с кухни.

Спенсер вытерла слезы и уставилась на противный кусок сморщенного манго в салфетке.

Он выглядел в точности так же, как она себя чувствовала.

6. Несладкая доля волонтера

Во вторник днем Ханна, переодевшись после школы в футболку сливочного цвета и мешковатый кашемировый кардиган, решительно поднялась по ступенькам к двери клиники пластической хирургии и послеожоговой реабилитации. Те, кто лечился здесь от ожогов, называли клинику «Уильям Атлантик». Для тех, кто приходил сюда на липосакцию, привычнее было название «Билл Бич».