В общем, было любопытно, вкусно, красиво, интересно… Я получала массу удовольствия от прогулки. А самое потрясающее было то, что мы, как попаданцы в фэнтези, обрели способность понимать язык. С ума сойти! Я когда это осознала, аж на месте прыгать начала от восторга.
Никаких мучений со словарем. Не нужно вспоминать английский и пытаться на пальцах объясниться. Неведомым образом наша речь звучала для сеульцев словно их родной язык, а мы без проблем понимали и друг друга, и местное население.
Чтобы было удобнее в толпе, Марьян в какой-то момент взял меня за руку, да так мы в итоге и ходили.
То под локоть я его брала, то он переплетал пальцы с моими и не позволял отстать или потеряться, то обнимал меня за плечи, прикрывая от напирающих и толкающихся людей.
С ним было комфортно. В какой-то момент он оттаял от своего привычного, чуть отрешенного состояния. Смеялся со мной, улыбался, глядя по сторонам, тоже с любопытством изучал все, что мы встречали на пути. Все же Азия — это совершенно другой мир, иная культура.
И он быстро научился кланяться в ответ на аналогичное действие местных.
У меня не получалось так ловко, как у него. Он мгновенно просек отличия поклонов мужских и женских, положение рук, направление взгляда. Задал, совершенно не стесняясь, несколько уточняющих вопросов местным продавцам и принялся воплощать, где требовалось.
Я же путалась. То руки не туда прижимала, то ладошки не так складывала. Из-за этого меня пробивало на смех. Но вероятно, у меня был такой нелепый и бестолковый, хотя и очень старательный вид, что местные не обижались на мои ошибки.
Пару раз симпатичные тетушки со смехом сами, спросив разрешения прикоснуться, помогали, укладывая кисти моих рук на животе, а не под грудью, и меняя их так, чтобы правая ладонь была сверху. Я хохотала, извинялась, кланялась. И тогда уже они смеялись, потому что я снова делала это не совсем правильно.
В общем, было весело. Кстати, все наши расходы оплачивал маг. Даже то, что я покупала себе или в подарок родителям.
И все эти долгие часы Марьян смотрел на меня с улыбкой и теплом. Он не позволил себе ни разу ничего лишнего, но порой я начинала думать, что он на меня запал. Ну, в смысле, как парень. Считывалось после встречи с Димкой что-то такое в глазах Марьяна. Ну… такое. Это немного смущало, но не отталкивало.
И вообще! Он же назвался моим женихом. Я понимала, что это было сказано ради того, чтобы Аниськин от меня отвязался.
