Мимолётный Альянс

Я видела множество замков на картинках и фотографиях, которые мы печатали в нашем журнале. Все они были помпезными, имели собственную историю изюминку. У кого-то она была в архитектуре, у кого-то в витражах, у кого-то в облицовке стен, у кого-то в кровавой истории.

Оказавшись впервые за дверьми своего тёмного крыла, я очутилась в ярком, богатом, кричащем месте, сверкающим золотом и хрусталём. Конечно, мне бы радоваться такой возможности увидеть всё своими глазами, притронуться к невероятно изысканным портьерам, картинам и антиквариату, но восторга, увы, у меня это не вызывает.

Я сразу же начинаю подсчитывать чужие деньги и понимать, сколько нужно было потратить, чтобы создать подобную атмосферу. И ведь это всё оплачивается из налогов, с экспорта и заработано кровью, потом, жизнью и слезами обычных работяг. Хотя они не жалуются, но ведь и я одна из таких работяг, которая каждый месяц узнаёт о различных повышениях процента оплаты. Это всё, словно насмешка надо мной. То, чего я никогда иметь не буду и не хочу.

Конечно, мне стоит немного расслабиться и подумать о предстоящем бале. Но… мне грустно и горько идти по освещённым, роскошным коридорам, касаться витиеватых перил широких лестниц и не чувствовать себя собой.

Пока меня сопровождает тот же парень-бука из охраны, я не вижу гостей, а только множество официантов, мужчин в ливрее, и до меня доносятся звуки классической музыки. Меган бы пищала от восторга. Она обожает посещать филармонию, а я очень далека от любой музыки.

Мы снова поднимаемся по лестнице, и парень подходит к седому мужчине, сообщая ему что-то на ухо.

– Мадемуазель, через несколько минут о вашем прибытии объявят. Вы войдёте в зал, и там вас встретят, чтобы провести к монаршим особам, – сухо бросает парень и сбегает вниз по лестнице, словно я пыталась его укусить.

Мало того, ловлю на себе презрительный взгляд мужчины, стоящего сбоку. Он оглядывает меня с нескрываемым возмущением и отвращением. Так, я не выбирала этот наряд, мне его дали. И теперь я чувствую себя очень плохо.

Паника медленно подползает к сознанию, отчего хочется прикрыть грудь, а лучше спрятаться за одной из многочисленных портьер в коридорах. Моя кожа покрывается мурашками. А этот гадёныш смотрит на меня и смотрит. Смотрит и смотрит. Козёл старый.

Я намереваюсь уйти. Бросить всё и сбежать. Это невыносимо, когда на тебя так смотрят. Сразу вспоминаю эти взгляды на свадьбе, шёпот, смех и нелицеприятные высказывания. Мне не идёт белый цвет.