Мимолётный Альянс

Он не умеет молчать, особенно когда объект для практики в проявлении его жестокости, то бишь я, поблизости, – тихо говорю.

– У Дерика много дел, и он выбрал верную позицию – держаться от тебя подальше. В связи с тем, что было ранее, любое приближение к тебе – подтверждение слухов и очередной укол самолюбию Дина. К слову, ты не замечала что-то странное в нём?

– Я Дина видела вчера, и ты, думаю, слышал его последние слова. Он меня презирает и ненавидит, считая шлюхой, – кривлюсь я.

– Отнюдь, Реджина. Я говорил с ним утром, и он признался, что Дерик рассказал ему о своей коварной шутке, что вбила ещё больший клин между ними.

И у Дина нет оснований полагать, что всё сказанное было правдой. То есть… ты думаешь, что между тобой и Дериком была близость, а на самом деле её не было. В общем, Дин очень странно отреагировал, сказав, что его это не волнует.

– Вообще-то, он всё сделал верно. Я же наговорила кучу гадостей его матери, и она уж точно передала мои слова, снабдив их более красочными подробностями, Дину и своему мужу.

Их ненависть мне понятна, поэтому… надо сосредоточиться на предстоящем… хм, на ночи.

– Да, ночь должна быть выдающейся. Не каждый день Дину исполняется тридцать лет. – Герман красноречиво показывает на камеры под потолком, и я киваю, вынужденно улыбаясь.

Мы продолжаем путь до главного бального зала в тишине. Приблизившись к дверям, Герман отпускает мою руку и отходит. Удивляясь, бросаю на него взгляд.

– Я уже был представлен. Одним из первых гостей, ты же… хм, последняя. Самая последняя, – прочищая горло, сообщает Герман.

– Да. Как бы сказать… это унизительно быть в такой день последней. Имена и титулы самых важных и близких для Дина гостей были озвучены в самом начале, и здесь была толпа. Представление королевской семье зависит от степени важности торжества. Это одно из самых показательных. Не знаю, почему он так поступил, Реджина, но тебе придётся пересилить обиду и подавить свою гордость, чтобы показаться там. Сможешь?

– Я… да, – раздосадовано мямлю.

– Нет, я спрашиваю тебя серьёзно, Реджина.

Ты сможешь пройти через это сегодня так, чтобы никто больше не посмел рассмеяться тебе в лицо? Тебя же предупредили о протоколе?

– Да. Я смогу. Сегодня я всё сделаю так, чтобы они удавились от злобы. Конечно, Дерик ожидает, что я снова поступлю, как в прошлый раз… Хрен ему, вот что я скажу, – фыркаю.

– Снова больше заботит реакция Дерика? – усмехается Герман, кивая мужчине, готовому раскрыть передо мной двери.

– Не неси чушь.