Выпуклые кубики пресса, мускулистые бедра, сжатая челюсть и капельки воды на каменной груди в буквальном смысле заворожили, и я не сразу поняла, что кожа мужчины неестественно белого цвета. Такое я видела только в школе на лекциях по оказанию первой помощи во время обморожения. Правда, единственное, что я смогла вспомнить из этой лекции, что обмороженного надо растирать.
– Где одеяло?
Холодная ладонь мужчины обхватила запястье и не дала никого позвать на помощь. Но как ни странно, это не напугало, а наоборот.
Только сейчас до меня стала доходить вся пикантность происходящего. И я должна была бы смутиться, но нет – место смущения пришло желание.
– Я не вовремя.
В этот момент нужно было замотать Атави в одеяло и уйти к себе. Но я не ушла. Сильные руки прижали меня к себе и обняли. Щека уткнулась в мускулистую грудь полукровки, биение его сердца оглушило, и я почувствовала, как мужчина носом втянул запах моих волос.
– Ты мой ноар, – дрожащим голосом прошептал Атави."
"Прошептал уже поздно. Аромат его холодной кожи как будто опьянил.
В голове все помутнело, и я решила игнорировать все правила приличия и хорошего тона. Губы сами дотронулись до холодной груди хаята, а потом еще раз, и еще, и еще. Ладони легли на лопатки и бесцеремонно заскользили по холодной коже вниз, к ягодицам. Дрожь в теле Байрона усилилась. Только теперь уже не от холода, а от возбуждения. И я каким-то животным нутром почувствовала, что он в моей власти – что я могу делать с ним все, что захочу.
Байрон
Внутри Атави все замерло.
Теперь он дрожал не от холода, а от возбуждения, которое нарастало с каждым прикосновением. Боялся одновременно, что она остановится и не остановится. Теплые губы исследовали его грудь, а руки скользили по спине. Он терялся в новых ощущениях, как неопытный мальчик, но руки вдруг сами начали изучать тело женщины. Сначала осторожно погладили спину сквозь тонкую ткань джемпера. Потом, пройдя по бархатной коже живота под ним, добрались до плотной ткани белья. В этот момент их взгляды встретились.
Он не знал, о чем она думала, только в черных зрачках отразились красные огоньки его глаз. Но в этот раз женщина не испугалась. Она закусила губу, пальцы Байрона сжали возбужденный сосок, и он впился в ее рот. Она не стала сопротивляться и не без удовольствия впустила его.
Сладкий запах возбужденного ноара заполнил пространство спальни. Атави подхватил ее на руки и понес к кровати, мягкий матрас прогнулся под тяжестью женского тела.
