Мина в плохой игре

– Если коротко, то в 801 году правительство решило, что сохранением культурного наследия Кардала должны заниматься региональные религиозные Советы.

– А они ввели запрет на перенос информации с писаний на цифровые носители. Отменить закон так и не смогли.

– Разве это не глупость – хранить знания в горах, когда они являются культурным наследием планеты?

– На тот момент закон был актуален, – заметил Байрон. – Цифровизация портила часть документов. Кажется, именно в это время были испорчены картины Паладо.

Я прав, Майр?

– Именно. А потом про закон просто забыли. Зато у нас появилась уникальная возможность посетить древнюю библиотеку.

– А язык, на котором тогда писали, вы знаете? Вряд ли это был общий язык.

– Конечно, – улыбнулся Варадар и поцеловал тонкие пальцы жены. – Майрад владеет тремя мертвыми диалектами, а я двумя.

Брови Мины поднялись от удивления и восхищения. Майрад почувствовал такой прилив гордости, будто не в ресторане за семейным ужином сидел, а получал межгалактическую премию.

– Я не знаю ни одного, – признался Байрон. – Это им было нужно разгадать шифр очередного маньяка.

Все четверо засмеялись и не заметили, как внимательно за ними наблюдали с другого конца зала.

Тамила

Тамила еще ни разу себя не чувствовала настолько униженной. Юс оставил ее одну выбирать рабыню. Одну! Когда традиции требуют присутствия обоих супругов.

– Жаль, что ваш супруг их не видит, – цокнул языком торговец.

Лицо не выдало ни одной эмоции хаяты.

– Он ознакомился с материалами и оставил выбор за мной.

Сами понимаете, он-то свое дело сделает, а потом мне с этой шлюхой возиться.

– Понимаю, – вздохнул торговец, – ваш супруг крайне мудр. Жаль, что не все хаяты похожи на мастера.

– О чем вы?

Диалог Тамила поддерживала автоматически, для приличия. Ее больше интересовали рабыни, стоящие в ряд. Хаята не понимала, как можно хотеть «это»?

Женщины перед ней были абсолютно голыми, перепуганными, с тяжелыми ошейниками к которым на длинных цепях были привязаны гири.

Хотя необходимости в гирях не было – малиами, попавшие на торги, уже были зависимы от хаятов, попытки побега были исключены. Но гири оставались символом унизительного рабства. Женщинам приходилось держать их в руках, чтобы стоять ровно.

– Вы же знаете, хаяты стали слабы. Земля – планета разврата. Все больше и больше хаятов посещают бордели с женщинами. Ничего серьезного, но… Кто знает, к чему приведут эти пока еще невинные привычки.