Миндаль

Но я так тебе скажу: заурядность — это такое качество, овладеть которым сложнее всего.

Если подумать, то бабуля, получается, тоже ведь хотела, чтобы мама жила обычной жизнью. А мама так не смогла. Как и говорил доктор, заурядность — это сложное понятие. Слова «нормальный», «обычный» — мы не придаем им значения, они легко слетают у нас с языка, и мы воспринимаем их как само собой разумеющееся. Но для скольких людей на самом деле подходит та пологая прямолинейность, которую подразумевает это слово?

Для меня же это было еще труднее, потому что «нормальности» у меня не было с самого рождения.

И это вовсе не значило, что я обладал какими-то особо выдающимися способностями. Нет, я был просто странным парнем, болтающимся где-то посередке, ни туда ни сюда. Поэтому я решил сделать еще одну попытку. Попытку стать «нормальным».

— Я продолжу ходить в школу. — К такому выводу я пришел в тот день.

Доктор Сим кивнул.

— Вопрос только как. Могу дать тебе совет: чем чаще ты пользуешься головой, тем лучше она работает.

Используешь ее для плохого — будет лучше получаться плохое. Используешь для хорошего — лучше получится хорошее. Я слышал, что у тебя определенные части мозга неразвиты. Но если упражняться, до некоторой степени ситуацию можно изменить.

— Я много упражняюсь. Например, вот так.

Я поднял уголки рта вверх, изображая улыбку. Хотя и знал, что это не очень похоже на то, как улыбаются другие люди.

— Ты маме все-таки рассказал бы…

— О чем?

— Что старшеклассником стал, что в школу ходишь.

Это бы ее обрадовало.

— Зачем? Она же все равно ничего не понимает.

Доктор Сим больше ни слова не произнес. А что тут скажешь? Даже мне было понятно, что возразить тут нечего.

26Струи дождя длинными ручейками стекали по оконному стеклу. Весенние ливни… Мама всегда их любила. Она говорила, что ей нравится запах дождя. Но сейчас она не могла ни услышать его шум, ни ощутить запах. И что в нем такого особенного? Как ни крути, это же просто влага, которая испаряется на сухом асфальте.

От которой еще и рыбой тянет… Я осторожно присел рядом с мамой, потрогал за руку. Ее кожа загрубела, и я протер ей щеки и тыльную сторону кистей розовой водой. Потом вышел из палаты и сел в лифт, чтобы спуститься в буфет. Когда двери лифта раскрылись, я увидел человека, благодаря которому в моей жизни появилось чудовище. Именно он свел меня с ним.