Миндаль

К счастью, обошлось без травм, из посетителей никто особо не пострадал, так что дело удалось кое-как замять. После этого я силой запихнул его в машину и повез домой. По дороге мы не проронили ни слова, и когда приехали, я тут же ушел к себе в комнату. — Его голос задрожал. — После того как Ли Су нашелся, многое изменилось. У меня даже не было времени на скорбь после смерти жены. А ведь она так мечтала о том дне, когда мы все снова будем вместе. Вот только в действительности мне стало очень трудно уживаться с ним в одном доме.

Что бы я ни делал: читал ли книгу, ложился ли спать — меня каждую секунду грызут мысли: почему он стал таким? И чья в том вина?

Профессор немного отдышался, потом глубоко вздохнул и продолжил:

— Это все от досады и горечи. Когда в душе их накапливается слишком много, а точного ответа, как с ними быть, нет, человека поневоле посещают нехорошие мысли. Вот и со мной так. Я часто начал представлять, а как бы сложилась наша жизнь, если бы он не нашелся. — Теперь дрожал не только его голос, но и плечи.

 — И знаешь, что самое ужасное? Я недавно подумал, а не было бы всем лучше, если бы он вообще не рождался на свет? Да, я знаю, что родной отец не может так думать про сына. Поверить не могу, что сейчас тебе в этом признался…

Юн заплакал. Слезы скатывались по его щекам, горлу и затекали под свитер. Он продолжал что-то говорить, но из-за плача слов было уже не разобрать. Я приготовил горячее какао и поставил перед ним чашку.

— Ты же с Ли Су много общался, близко его знал.

Я слышал, даже домой к нам заходил. И это после всего, что он с тобой сделал. Скажи, как у тебя получалось нормально к нему относиться?

Он пристально посмотрел на меня, и я выдал самый примитивный ответ, который только возможен:

— Потому что Гон добрый.

— Ты и вправду так думаешь?

Да, я был в этом уверен. Гон — добрый. Но если бы я начал подробно объяснять, то получился бы рассказ о том, как он бил меня, мучил бабочку, хамил учителям и во все стороны расшвыривал вещи одноклассников.

Со словами всегда так — трудно в них не запутаться. Это как доказать, что Гон и Ли Су — один и тот же человек. Поэтому я и ответил:

— Я просто знаю, что Гон хороший.

Профессор Юн улыбнулся в ответ. Эта улыбка секунды три не сходила с его губ, но потом словно куда-то внезапно провалилась, и он снова разразился рыданиями.

— Спасибо тебе. Спасибо, что так о нем думаешь.

— А почему вы плачете?

— Потому что мне стыдно за то, что я сам так о нем не думал.