Минский. Изгнанный попаданец

Ты не пожалеешь! — на одном дыхании выпалил бывший сменщик.

— Посмотрим, — я по-новому взглянул на Ивана Давыдова. А ведь, может, и будет из него толк в моём предприятии.

Молодой парень, с виду лет девятнадцать, хотя на самом деле ему был двадцать один год. Рост чуть меньше среднего, худощавый, на голове рыжие коротко подстриженные волосы, конопатый. Сейчас он был весь покрыт синяками. Лицо его опухло.

— Держи, — я ему протянул целебное зелье, — пей.

— Их же и так мало. Вдруг понадобится потом, а у нас ни одного.

— С такой рожей, как сейчас у тебя, нас быстро подозревать во всех местных грехах станут. Так что пей, лечись. А потом в городе каком-нибудь прикупим, деньги-то есть, — звякнул я кошельком, который мне всё же Ванька вручил, поменяв его на склянку с зелёной жидкостью.

Иван выпил зелье, и ему заметно полегчало. Опухоль на лице начала быстро сдуваться.

— Что с водой делать будем? — поинтересовался он у меня, почёсывая шею.

— Возможно, сойти придётся, если уж совсем будет невмоготу.

— Так может сейчас, пока силы ещё есть? — озабоченно предложил Иван.

— Насколько я помню, эту железнодорожную ветку, мы, скорее всего, на Владимир едем сейчас. Так?

— Ну да, думаю, эта дорога на Нижний Новгород. Потом крупная развилка будет: одна на северо-восток в сторону Вятки, вторая на юг с отводом на Казань.

— Значит, скоро уже будет Павловский Посад, а после него, считай, вдоль всей железной дороги вплоть до Нижнего Новгорода мы будем ехать рядом с рекой Клязьмой.

— Ты поинтересовался, кто они такие? — указал я подбородком на наших соседей по вагону.

— Беглецы, как и мы.

— Да, это крестьяне, сбежавшие от своих помещиков. Они хотят пробраться в колонии или на вольницу за Уральские горы. В принципе, они такие же, как и мы.

— Точно, — ударил я себя по колену и встал.

Вот вроде недавно выпил воды, а во рту вновь стало сухо. Язык распух словно губка и прилипал к небу, делая каждое слово мучительным. У меня было ощущение, что рот словно растрескавшееся глиняное русло реки, ожидающее дождя.

— Ты куда? — встревоженно спросил Иван, покосившись на мои сабли.

— Сиди здесь. А я пойду познакомлюсь, может, мне больше повезёт разжиться припасами.

Во взгляде Ивана появилась надежда. Я почувствовал, что из-за жажды у меня начали путаться мысли. Голод не сравним с этим мучением. Я бы мог продержаться не один день без еды, но жажда затмевала все остальные мысли.