Минский. Изгнанный попаданец

Тёмно-синие брюки, белая рубашка, пиджак приталенный, с кожаным ремнём, к которому можно было пристегнуть пистоли и холодное оружие, чёрные высокие ботинки. Это было сейчас в моде, где-то на грани изыска, минимализма и военной практичности. Вот только шляпа немного портила, на мой взгляд, образ разгульного гусара, придавая облику строгости.

С господами и их сопровождением вышли на площадь трёх вокзалов. Люди Жимина и Пестова быстро организовали нам самый комфортный транспорт, который только был доступен.

Белоснежный Волго-Балт Е-класса роскошен не только снаружи, но и внутри.

Недаром наряду с военной техникой большую часть экспорта Российской империи составляли эти шикарные машины. Кроме роскоши, скорости и отменной проходимости они могли похвастаться отличной магической и силовой бронёй.

Не позволив водителю забрать у меня сумку для удочек, чтобы положить её в багажник, я полез в салон.

— Превосходно, — уселся я напротив пассажиров в большой семиместный салон и потянулся с наслаждением.

— Это, блин, что такое? Мы что на рыбалку собрались? — ухмыльнулся адмирал Жимин, указав на мою сумку.

— Орудия для медитации, — отшутился я.

— Давай уже клинки показывай свои. Не томи.

— А то, — я с удовольствием достал из сумки саблю в ножнах, протянул её адмиралу.

Жимин аккуратно принял её двумя руками. Рассмотрел простые ножны, гарду.

— Можно? — вежливо поинтересовался Амат, показав, что хочет вытащить клинок из ножен.

Я кивнул, пытаясь высвободить из-под спиннингов и удочек второй клинок.

— Ёпть! — многозначно воскликнул адмирал, вытащив саблю из ножен. — Киря, глянь на это!

Жимин передал клинок Пестову. В этот момент я достал второй парный клинок и протянул его адмиралу. Тот ещё больше удивился.

Взял аккуратно оружие у меня из рук.

Получил второй молчаливый кивок в знак того, что я даю разрешение извлечь клинок из ножен.

— Ёпть… — на этот раз уже протяжно сказал он.

— Амат, что думаешь? — поинтересовался у него князь.

— Думаю, что теперь мне понятно, почему Всеволод погнался за Елизаветой.

— Может, меня просветите? Всеволод, насколько я понимаю, мой отец, но причём тут клинки? — поинтересовался я.

— Всё не так просто, — Пестов указал на саблю в моих руках. — Вот это личный клинок твоего отца Всеволода, который после его смерти я лично отдал твоей матери Елизавете. Предсмертная просьба, как никак. Он тогда сказал на смертном одре: «Сыну, чтоб сыну отдала». Вот она и исполнила его волю.