Минус ангел

От него пахло техническим спиртом, глаза были мутны, он смотрел куда-то в сторону, теребя в руках локоны свалявшейся кудрявой бороды, где застряли остатки пищи. Присмотревшись, Калашников узнал его – это был персидский царь Ксеркс, которому весной в качестве сеанса наказания показали фильм «300 спартанцев». С тех пор он не мог выйти из запоя: не у каждого выдержат нервы, если увидишь себя на экране голым двухметровым уродом с пирсингом и педерастическими наклонностями.

Бухнула дверь, из подъезда, хрипя, вывалился Малинин.

Подойдя к скучавшему на лавочке Калашникову, он отдал честь и свалился у его ног.

Алексей, нагнувшись, ласково потрепал казака по плечу:

– Ты прикинь, Серега… тебе ведь еще и обратно потом идти.

– Знаю, – сипел с потрескавшегося асфальта Малинин. – Лучше сдохнуть.

– Уже, – прервал его страдания штабс-капитан. – Возрадуйся – хуже тебе не будет. Ладно, давай отползем от этих пенсионеров под другое деревце.

Большую часть пути к деревцу Малинин проделал на четвереньках.

Упав у корней, он отвинтил крышку и стал жадно пить прихваченную с собой воду. Через полминуты по его раскрасневшемуся виду Алексей понял, что это не вода. Вырвав фляжку, он тоже сделал большой глоток и поперхнулся.

– Ух ты! – в горле словно взорвалась портативная атомная бомба.

– Сам гнал, – признался польщенный Малинин. – Все просто, вашбродь. Система легкая: политура, денатурат, стеклоочиститель и немного сахару.

– А сахар-то зачем? – отплевывался Калашников.

– Для пикантности, – ухмыльнулся Малинин. – Так что у нас стряслось?

По мере того как Калашников рассказывал ему о странной встрече в кабинете у Шефа, где присутствовал загадочный человек в капюшоне, скрывающем лицо, взгляд Малинина прояснялся. Он еще раз приложился к фляжке, дабы окончательно осмыслить сказанное, потер лоб и булькнул.

– Знаете, вашбродь, ночами мечтал – хорошо б в Раю побывать, – признался он. – А теперь и боязно как-то. Нешто они без нас обойтись не могут?

– Не могут, братец, – сдержанно заявил Калашников.

– У них ситуация еще хуже, чем у нас – репрессивный аппарат для наказаний отсутствует начисто. Гаишников, чтобы дороги регулировать, – и тех по статусу не полагается.

– Я откровенно думаю, что в ближайшую тысячу лет они ни одного гаишника в Раю не увидят, – заметил Малинин. – А то и позже. Профессия у них такая.

– Неважно, – отобрал у него фляжку Калашников и сделал новый глоток.