Она ведь как зайчик-энерджайзер на батарейках Duracell – такая же бодрая в любое время суток и такая же неудержимая на пути к приключениям. Полина сама иногда шутила, что если ей отрезать голову, она, как таракан, проживет еще девять дней на голом энтузиазме. Готесса всегда обожала драйв, восторгалась переменами и всем сердцем ненавидела рутину. Если она шла в клуб – то гуляла до последнего пенни, если танцевала – то пока музыка не стихнет даже в собственном воображении.
Если она пила – то так, что матерые дальнобойщики косились с опаской и восхищением. Она не жалела о содеянном, а о том, что упустила шанс – жалеть просто не могла, потому как шансы она не упускала. Даже самые идиотские.
Неудивительно, что когда мы притопали к озеру, идея просто «полежать и расслабиться» вызвала у нее легкое недоумение.
– Ева, ты чего? Мы на природе! В горах! Какой загар? Собирай свои белесые мощи и вперед плавать!
– Полина, ты издеваешься? – расстилая полотенце на траве, буркнула я.
– Там вода градусов тринадцать. Я в сосульку обращусь еще на подлете-е… У-у-е!!!
Вот каким хорошим словом можно назвать человека, выплескивающего на плечи лучшему другу полкастрюли ледяной воды?!
– Ну держись, паразитка! – рявкнула я, припуская за подругой по берегу. Богдана мы перелетели махом, почти не заметив. С Егором было посложнее – он лежал с Олей на одном полотенце. И, недогадливый такой, поднял голову в самый неподходящий момент.
Пришлось в прыжке подтягивать ноги почти до груди, а то остался бы братец без холеной тыковки. Последним на пути препятствий был Алекс. Он как раз очень удачно сел, пригнулся, раскладывая удочки, и мирненько напевал что-то себе под нос. Какого черта ему вдруг понадобилось так резко выпрямляться?!
Я влетела ему четко в бок. Была бы покрупнее – отбила бы почки на фиг. А так только о ребра ударилась и сшибла парня с облюбованного места.
– Твою ж мать!.. – завопил Алекс, взмахнул руками и со мной в обнимку бултыхнулся в озеро.
– А говорила, не хочешь купаться! – заржала с берега Полина.
Жалко, мне было не до смеха, потому что то ли братец плавать не умел, то ли специально придуривался, но притопил он меня от всей широты своей мелкой душонки.
– Ах, тьфу, слезь, тьфу, с меня! – барахтаясь, провопила в небо.
