Шурик мрачно проследил за моими манипуляциями, потом задумчиво уточнил:
– А ты уверена, что все делаешь правильно?
– Конечно! – бодро ответила я, хотя сомнения, если честно, были. Я поднесла палец к свету, серьезно на него посмотрела, словно всегда красила губы именно таким образом (то есть взгляд получился точно такой, каким сейчас смотрел на фотоаппарат Егор), и с видом матерого маляра потянулась к губам Алекса. «Демон» смешно свел глаза на переносице, распахнул рот, но отодвинуться не успел. Я мазанула раз, второй… А вот – дудки! Не получалось! Губы должны были стать черными (для Алекса мы выбрали Полинкину помаду), а красились так плохо, что выглядели просто грязными.
Цвет был блеклый и неровный, словно братишка бухнулся лицом в грязь и как бы поцеловал землю.
Я нахмурилась, сильнее потерла палец о помаду и еще раз, уже с нажимом, провела по губам. Ни фига! Они были мягкими, податливыми и совершенно не хотели оставаться на одном месте. А когда я пыталась нажать сильнее – они просто «съезжали» в сторону.
Или уходили куда-то вниз, и тогда черные отметины оставались на зубах. Спустя две минуты эдакой неравной борьбы я уже не замечала ни круглых глаза Алекса, ни его рук, судорожно вцепившихся в стол за моей спиной, ни того, что мое колено как-то внезапно оказалось на стуле между его ног. Одной рукой я держала парня за подбородок, а второй буквально втирала помаду ему в губы. Кажется, даже порыкивала в процессе, что добавляло ситуации особой пикантности."
"Заклинатель не выдержал, когда я забралась двумя пальцами ему в рот и попыталась удержать губы, так сказать, с двух сторон.
Одной рукой он обхватил меня за талию, второй освободил свой несчастный рот и с мрачным выражением на лице принялся его ощупывать. Поводил языком, проверяя целостность зубов, поиграл скулами… Я попыталась было вернуться к покраске, но он просто перехватил руку и только потом поднял на меня глаза. Я хлопнула ресничками, улыбнулась и как-то совершенно внезапно сообразила, что нахожусь буквально в его объятиях – так тесно он прижимал меня к себе.
Нервно хихикнула и уперлась свободной ладонью ему в плечо.
– Ты как? Нормально? – сказала, только чтобы прервать тягостное молчание.
Он вытянул губы трубочкой, потом широко улыбнулся, словно проверяя степень послушания мышц, и хмуро ответил:
– Не уверен.
– Почему? – наивно уточнила я.
– Да так… – мрачно буркнул он. – Чувствую себя немейским львом, пережившим встречу с Гераклом. Только вот пока непонятно, чего мне это стоило.
