Он приходит ради тебя, и только ты можешь дать ему определение. Но если он не придет, ты никогда не узнаешь, был ли он вообще. Кто это?
Девушка задумалась. Я, признаться, тоже. Не хотелось казаться глупее призрака, но он сейчас так красиво описал эксперимент одного австрийского физика-теоретика, что становилось страшно. Не мог же этот давно отбросивший копыта ведьмак на досуге почитывать работы Эрвина Шредингера![14] Или все-таки мог?
– А я знаю ответ! – внезапно заявила Ева.
Я нахмурился и, обхватив ее за плечи, прошептал в ухо:
– Ты уверена?
– Нет, конечно, – призналась девушка.
– Но мне кажется, это – самая правильная разгадка.
– Я тоже так думаю, – кивнул, сведя брови на переносице. – Только меня все равно беспокоят его познания в квантовой механике…
Ева медленно повернула голову:
– Чего?!
– Ну… – протянул я. – Ты же сейчас о том, когда система перестает существовать как смешение двух состояний и выбирает одно конкретное, верно?"
"– Нет, Алекс, – покачала головой ведьма, глядя на меня при этом как на душевнобольного ребенка.
– Я вообще-то о призраках.
И обернулась к деду:
– Это ведь они находятся на границе жизни и смерти? Они являются людям и только те, кто их видит, могут понять, что они есть…
Дед выслушал, склонив голову, и тяжко вздохнул:
– Много веков назад я согласился отдать часть души на сохранение дражайшей супруге. Я думал, что это позволит мне обрести бессмертие. После попыток создания жизненного эликсира, алхимических опытов, экспериментов с магией я наконец подумал, что судьба дала мне шанс.
В своей неуемной жажде познания и стремлении подчинить законы мироздания я забыл о том, насколько мертвые зависят от живых. Существование призрака бессмысленно по своей сути. Мы не можем влиять на мир вокруг, ибо нас нет для мира. Мы исполняем заведомо расписанные роли и пребываем в состоянии абсолютного покоя до тех пор, пока двери этого зала не открываются в очередной раз. Только вы можете дать нам жизнь и наполнить ее смыслом.
Ибо, хотя жизнь и таит в себе множество тайн, только живые могут разгадать их.
И с этими словами дед растворился в воздухе. Мы с Евой еще некоторое время смотрели на место, где только что витало это бородатое грустное недоразумение, потом девушка прошептала:
– Умоляю, не говори, что это был Мерлин…
– Искренне надеюсь, что нет, – хмыкнул в ответ. – Но тогда, выходит, у Морганы было больше одного мужа.
– Черт, Алекс! – обернулась девчонка.
