Минус восемнадцать

Точно так же, как я обещал хорошенько подумать.

– Что значит подумать? Что ты мелешь?

– И я пришел к выводу, что, возможно, это не такая уж хорошая идея. Отчасти собьется рабочий график. И как сказали и Сёрен, и Беттина, у них полно версий, которые им надо отрабатывать. Сейчас ты поделилась своими соображениями, и мы посмотрим, сможет ли следственная группа использовать их в своей работе. – Свейструп закончил с улыбкой и кивнул, словно чтобы подчеркнуть, какое правильное и продуманное решение он принял.

Это неправда.

Это не может быть правдой. Конечно, ее начальник всегда отличался большой нерешительностью и без всяких проблем держал нос по ветру, и не раз, не два. Но всему есть предел.

Но какое теперь это имеет значение, если ее опозорили. Еще год назад Дуня бы заплакала. Но сейчас не могла выдавить из себя ни слезинки. Она только чувствовала, как в ней зарождается злоба, которая растет по мере того, как идут секунды, и причина становится все более явной. Причина, у которой есть только одно имя.

Ким, мать его, Слейзнер.

В воскресенье, сразу же после посещения Рикарда Янссона, персонального банковского менеджера Брисе, Фабиан попытался связаться с Тувессон, чтобы созвать совещание и обсудить дальнейшие действия. Но она снова стала недоступна: на мобильном отвечал автоответчик. Тогда он поехал к ней домой и увидел сбитый почтовый ящик. Фабиан позвонил в ее дверь, держа кнопку звонка дольше минуты, но, в конце концов, ему ничего не оставалось, как сдаться.

В телефонном совещании по дороге домой он обсудил с Утесом и Лильей, стоит ли им вызывать спецназ из Мальмё и провести операцию дома у Криса Дауна уже в тот же вечер.

Но после длительной дискуссии они пришли к выводу, что никак не могут принять такое ответственное решение без согласия Тувессон, поскольку существует риск, что они не схватят преступника, а спугнут его. Поэтому они договорились подождать до утреннего совещания в понедельник, когда начальница, как они надеялись, выйдет на работу.

Фабиан проснулся почти в пять утра и обнаружил, что Соня еще не вернулась домой.

Из попыток снова уснуть ничего не вышло, и тогда он устроил себе ранний завтрак в компании утренней газеты и радио. Затем оставил детям записку, сообщавшую, что они с Соней уже уехали на работу и что в холодильнике есть каша, которую можно разогреть в микроволновке.

Было только семь часов утра, когда Фабиан вышел из лифта на последнем этаже в полицейском участке. К его удивлению, Лилья уже была на работе.