Минус восемнадцать

Тувессон кивнула и приблизила микрофон на наушниках ко рту.

– Не знаю, слышали ли вы, но мы так и не взяли у него отпечатки пальцев.

Менеджер вернулся в совещательную комнату с водительским удостоверением и распечатанной копией. Он сразу же заметил, что ни один документ не подписан.

– Ну, вот я и вернулся. А как у нас дела? – Он отдал удостоверение обратно. – Что-то неясно?

Не выпуская ручки, мужчина поднял глаза и молча посмотрел на сотрудника банка.

Они бежали, словно во сне, держась за руки, всю дорогу через Большую площадь и дальше к вокзалу Кнутпунктен.

У Торгового банка Александра хотела высвободиться и вырваться вперед. Но Теодор крепко держал ее – пока он чувствует руку девушки в своей, все меркнет. Заказанный столик и паром, на который они могли опоздать, внезапно потеряли значение. Пока они есть друг у друга, все наладится.

Они последними сели на паром, словно высшая сила раскатала перед ними красную ковровую дорожку. И теперь сидели по обе стороны столика на двоих с белой скатертью, живыми свечами и дорогими приборами.

Теодор никогда не был в таком красивом месте, во всяком случае, никогда сам в таких местах не расплачивался. 5 765 крон жгли ему карман, и если все пойдет по плану, они будут сидеть долго и сойдут с парома только тогда, когда у него не останется ни одного эре.

– Вы готовы сделать заказ? – спросил официант, который подкрался к ним так, что Теодор даже не успел заметить.

– Мы еще даже не посмотрели меню. Но думаю, мы начнем с двух Лонг Айленд Айс Ти. – Теодор расплылся в улыбке и провел пальцами по щетине, благодаря которой выглядел старше.

Официант посмотрел на него, будто видел насквозь его жалкие попытки и в любую секунду мог ткнуть пальцем в меню безалкогольных напитков. Но он только коротко кивнул и исчез. Опять вмешалась высшая сила и позаботилась о том, чтобы все шло по плану, подумал Теодор, когда они подняли бокалы и посмотрели друг другу в глаза.

Наконец-то они остались вдвоем. Образовали свое пространство и пробудут там остаток вечера, может быть, целую ночь, и все постороннее не будет иметь никакого значения.

Дорога до Хельсингёра занимает двадцать минут. Через полчаса они отчалят обратно в Хельсингёр, а еще через час перестанут понимать, в какой стране находятся.

Его отец рассказывал об этой поездке, еще когда они сюда переехали. Он даже один раз взял с собой сына. Но только сейчас Теодор понял, какое это гениальное изобретение.

– Здесь мы бьем по-крупному. – Александра отставила бокал.