Минус восемнадцать

Утес и Лилья кивнули и вышли из комнаты, каждый с полной чашкой кофе. Фабиан пошел вслед за ними, думая о разводе.

– Фабиан, ты как? – спросила Тувессон, не оставив ему выбора.

Он остановился и повернулся к ней.

– На личном или на рабочем фронте?

– Значит, дела совсем плохи. – Она подошла к кофейному автомату и налила себе чашку. – Когда я была беременна, не знаю, чувствовал ли ты то же самое, когда вы ждали детей, то повсюду видела женщин с животами. Когда я через полгода ходила с коляской, внезапно везде были одни сплошные коляски.

 – Она встретилась с ним взглядом. – То же самое, когда я только что развелась. Это видно по глазам людей. Читается между строк и слышится в интонации. Везде, все время.

Фабиан кивнул. У него не было никаких слов. Особенно сейчас. Только действия.

– Может быть, поговорим об этом в другой раз, – наконец выдавил он из себя и направился к двери.

– Конечно. Прости, я не собиралась… я просто хотела… Еще одна вещь, и ты пойдешь.

Он опять остановился и обернулся.

– Я просто хочу поблагодарить тебя за то, что ты вызвался поддержать меня на совещании.

– Все в порядке. – Фабиан попытался улыбнуться. – Как я уже сказал, по-моему, не надо слишком много говорить о личном в разгар расследования.

– В этом ты совершенно прав, но это же ты был у меня вчера дома?

Он кивнул, и Тувессон прижала указательный палец к губам.

– Не знаю, как мне выразить…

– Тебе ничего не надо говорить.

– Нет, надо. Во-первых, хочу сказать, что я очень благодарна за то, что это был ты, а не кто-то другой из команды.

Во-вторых, страшно извиняюсь за то зрелище, которое перед тобой предстало и которое, наверное, будет стоять у тебя перед глазами каждый раз, когда мы будем встречаться.

– Астрид, все в порядке.

– В порядке? Это черт знает что такое. Но… – Она посмотрела в окно. – И вот что важно. Что бы ты ни думал, я хочу, чтобы ты знал: это одноразовое явление и ничего кроме.

– Дело не в том, что я думаю, – сказал Фабиан, хотя вообще-то не хотел ничего говорить. – А в том, что мы в процессе расследования, которое не похоже ни на какое другое.

Это расследование может полететь к черту без руководителя, который отвечает, когда мы звоним, даже если это в середине ночи, и которому не нужно все пересказывать из-за того, что он лежал дома в собственной рвоте.

– Фабиан, ты, безусловно, прав. Но как ты знаешь, мне было немного…

– Еще раз. – Он пригвоздил ее взглядом. – Еще раз, и я ни секунды не колеблясь подам заявление Букандеру.