Минус восемнадцать

 – Я спросила, с кем моя мама.

– Ты понимаешь, к чему Грета клонит? – спросила Матильда, и Эсмаральда покачала головой. – Кто-то умер? – продолжила она, почувствовав, как злость сменяется все большим волнением. Что-то случилось?

– Это моя мама? Ты ее имеешь в виду? – спросила она и поняла, что плачет. – Это она умерла? – Только через какое-то время планшет пополз вверх к луне в правом углу, и Матильда смогла выдохнуть.

– Послушай, может быть, нам лучше закончить? – предложила Эсмаральда.

– Нет, я хочу знать. Ты слышишь, Грета.

Я не собираюсь заканчивать, пока не получу ответ! – выкрикнула она.

– Кто умер? Ты понимаешь, что она хочет сказать?

– Нет, – ответила Эсмаральда. – Но я действительно считаю, что сейчас мы лучше всего закончим и попытаемся в другой раз.

– А что если это еще не случилось?

Эсмаральда пожала плечами.

– Грета, мы хотим поблагодарить тебя за сегодняшний разговор и теперь прощаемся с тобой…

– Нет, мы совсем не прощаемся, – перебила ее Матильда. – Мы не закончили. Грета, кто-то умрет? Ты это хочешь сказать?

– Кто умрет? Грета, я хочу узнать, кто!

– Матильда, – попыталась Эсмаральда.

Указка так быстро стала двигаться по доске и по двум дугам из букв, что за ней было трудно уследить. Но Матильда без проблем фиксировала каждую букву, которая появлялась в маленьком отверстии, где на короткое время останавливалась указка. Но слово или фамилия, которое образовывали буквы, было слишком знакомым, чтобы она могла его воспринять.

– Входи и ради бога не снимай сапоги. – Сандра Гульстрём провела Тувессон в старый жилой дом, превращенный в шикарное элитное жилье с открытой планировкой и высокими потолками.

 – У меня самой есть похожие, и, если удается их надеть, потом никак не хочется снимать.

Тувессон прошла вслед за женщиной через гостиную, где стояли большие диваны и кресла, словно созданные для того, чтобы сидеть всю ночь с виски в одной руку и с сигаретой в другой.

– Какой у вас красивый дом.

– Спасибо. Мы два года делали ремонт. – Женщина покачала головой и обогнула кухонный островок.

 – Два проклятых года, если хочешь знать мое мнение. Знаешь, мы потратили практически все деньги. Теперь у нас есть пол с подогревом, тройные стеклопакеты и все такое. – Она намылила руки и сполоснула их в мойке. – Мой муж обычно ворчит, что мы заплатили бы вдвое дешевле, если бы построили новый дом где-нибудь в другом месте. Но тогда бы у нас не было такой атмосферы, но это ему никогда не понять.

– Да, здесь прекрасно, – сказала Тувессон.