Минус восемнадцать

Что она еще рассказала?

– Дело вот в чем, Фабиан. Я занимаюсь этим с пятнадцати лет. Я работал с самыми известными художниками, и у меня есть галереи в Нью-Йорке, Лос-Анжелесе, Берлине, Лондоне и так далее. Так что я знаю, о чем говорю. О’кей? – произнес Уайт на смеси английского и шведского.

– Тогда почему ты переехал сюда?

– Потому что здесь происходят важные вещи. Или, точнее говоря, здесь они будут происходить. И Соня – одно из лучших доказательств того, что я прав. Поэтому я не отменю свой заказ и не позволю тебе мешать ее развитию.

Фабиан хотел дать сдачи, сказать что-то убийственное. Но ему подрезали крылья, и оставалось только встать и вслед за хозяином выйти в большой зал. К счастью, Сони нигде не было видно – ни у эскиза, разложенного на полу, ни где-либо еще. Зато один стакан теперь был пуст, а в одной из подставок для яиц лежали остатки яйца. Мужчины поднялись по лестнице и пошли по балкону к наружной двери.

– Когда она закончит, мы устроим небольшой праздник, – продолжил Уайт, открыв дверь. – Будет хорошо, если ты придешь. Может, даже снова обратишь на нее внимание.

– Правильно ли я понимаю, – сказал Фабиан, выходя из дома, пока Уайт ставил на охрану и запирал, – что ты утверждаешь, что у вас с Соней чисто рабочие отношения?

Уайт повернулся к Фабиану и покачал головой.

– Нет, нет, нет. Я утверждаю, что не я неизвестное в этом уравнении, а ты и тот факт, что последние семь лет ты не видишь свою жену такой, какая она есть, – если верить ей самой.

Фабиан остался стоять на месте, переваривая последние слова Уайта. Тем временем «Мустанг» тронулся с места и выехал с участка.

Матильда до запятой следовала указаниям, полученным от Эсмаральды. Быстро вернувшись из школы домой, она спустилась в подвал и сдвинула все ящики и всю мебель с того места, где духовное проявлялось с особой силой. С диваном не было никаких проблем, а вот зеленая тумбочка цвета авокадо была настолько тяжелой, что девочка вся взмокла.

Кроме того, Матильда положила на пол одеяла, натянула бельевые веревки и повесила скатерти, чтобы создать «пространство духа», говоря словами Эсмаральды. В конце Матильда собрала все тепловые свечи, которые только могла найти, и поставила их в круг для защиты от злых сил.