Мёртвое озеро

Я стыжусь себя. Своей слабости. Мне хочется кричать. Снова.

Вместо этого я говорю:

– Я израсходовала все патроны, которые принесла. Можно купить у вас пару коробок?

Хавьер молча уходит и возвращается с двумя коробками, которые ставит на стойку в восьмом отсеке. Поворачивается, чтобы уйти. Я снимаю рюкзак, роняю его к ногам, прислоняюсь к стене выгородки и говорю:

Он не отвечает. Просто уходит.

Я расстреливаю бо́льшую часть патронов из этих двух коробок, разнося в клочья одну мишень за другой – солнечное сплетение, голова, солнечное сплетение, голова, для разнообразия целюсь в конечности, – пока в ушах у меня не начинает звенеть, невзирая на защитные наушники, а назойливый шум в сознании стихает.

Тогда я собираюсь и ухожу.

Хавьера в магазинчике нет. Я расплачиваюсь за патроны, и Софи проводит платеж в гневном молчании; сдачу она швыряет на прилавок, вместо того чтобы отдать мне. Боже упаси случайно дотронуться до бывшей жены маньяка – эта гадость может оказаться заразной.

Я выхожу наружу, по-прежнему высматривая Хавьера, но его машины нигде не видно, да и вообще стоянка почти пуста, не считая скромного синего «форда» Софи, припаркованного в тени.

Бегом направляюсь обратно к дому. Но когда пробегаю мимо жилища Сэма Кейда, я вижу, что он сидит на крыльце и пьет кофе. Вопреки своему сознательному решению я замедляю бег, чтобы взглянуть на него. Он смотрит на меня в ответ, отставляет кофе, встает и говорит:

– Привет. – Не очень-то много, но больше того, что я получила в тире.

Он выглядит слегка встревоженным и смущенным, но в то же время решительно настроенным. – Так. Нам, вероятно, нужно поговорить.

В течение секунды я смотрю на него, думая о том, чтобы бежать дальше, изо всех сил, скрыться с этот места. Удрать. Но в моей голове эхом звучат две вещи, сказанные Кецией. Первое: у Сэма твердое алиби, он не похищал тех девушек. Второе: мне нужны союзники.

Я бросаю взгляд вниз, на свой дом. Машина Кеции все еще там.

– Конечно, – отвечаю я, подходя и поднимаясь на крыльцо.

Сэм слегка напрягается, я тоже, и на секунду между нами повисает безмолвие, такое же глубокое, как в тире. – Ну. Говори.

Он смотрит в свою чашку – со своего места я вижу, что она пуста, – пожимает плечами, открывает дверь домика и проходит внутрь.

Я секунду медлю на пороге, потом тоже вхожу.

Внутри темно, и я несколько раз моргаю, когда Сэм включает тусклую лампочку над головой и отдергивает одну из клетчатых занавесок, закрывающих окно.