Мир Аматорио. Доверие

Поверил ли мне Десмонд? Смогу ли я завтра отпустить свои страхи и встретиться лицом к лицу с Джеймсом? И как скоро Даниэль перестанет винить себя в том, что я в прошлом разводила туристов на деньги?

– На полу не очень удобно, но зато видно небо, – говорю я, чтобы окончательно не сойти с ума от своих переживаний.

– Я готов лежать рядом с тобой и на раскаленных углях.

Десмонд откидывается на покрывало, увлекая меня за собой. Одной рукой он обвивает мою талию, а второй зарывается у меня в волосах. Я прижимаюсь к его груди и закрываю глаза, прислушиваясь к биению его сердца.

Оно ровное и мерное, и действует на меня успокаивающим образом. Не знаю, как Десмонду это удается, но все мои тревоги уходят на задний план, словно надо мной вырос невидимый защитный купол, и я погружаюсь в сон.

Я просыпаюсь от яркого света, бьющего в лицо. Первым делом замечаю, что мои ноги и грудь укутаны одеялом, от которого пахнет парфюмом Десмонда. Но его самого рядом со мной нет, и горечь моментально настигает меня. Когда наступит тот счастливый период, когда я буду просыпаться и видеть рядом с собой любимого?

Нахмурившись, я приподнимаюсь на локтях и рассматриваю спальню, залитую яркими лучами.

Солнечный свет совсем не напоминает ранний и утренний, а больше похож на дневной. Интересно, сколько я проспала?

Не в силах сдержать раздраженный стон, я выпрямляюсь в полный рост. Не знаю, что болит сильнее – моя голова после того, сколько я вчера выпила, или моя спина от долгого лежания на полу. Решив, что победило похмелье, я растираю виски и вынимаю из шкафа спортивные штаны вместе с белой свободной футболкой.

Хоть я вчера достаточно много пила, но отчетливо помню, что Даниэль сказал, что у нас будет разговор. И перед этим мне бы хотелось привести себя в какое-то подобие порядка.

На ходу собирая волосы в небрежный пучок, я отправляюсь в ванную комнату и принимаю душ. Переодеваюсь в домашнее и спускаюсь на первый этаж. Я ожидаю увидеть Даниэля на кухне, но вместо него меня встречает записка на холодильнике о том, что его вызвали на работу.

Перед глазами возникает печальное лицо брата, которое я видела прошлой ночью, отчего меня захлестывает чувство вины.

Кухонные часы показывают полвторого дня, мой желудок громко урчит. Я направляюсь к кофеварке и делаю яичницу с тостами – единственное, на что я сейчас способна. За несколько минут проглатываю завтрак и поднимаюсь наверх. Наш разговор с братом переносится на вечер, и сегодня мне нужно сделать то, на что я решилась вчера.