Мир Аматорио. Доверие

И ты не сможешь записать со мной видео и доказать брату, что я жива!

Конечно, я приукрашиваю факты, но что еще мне остается делать в сложившейся ситуации? Я сомневаюсь, что похититель отлично осведомлен в вопросе запоров, и в медицине в целом.

Я в упор смотрю на ублюдка, когда он разворачивается ко мне спиной и бросает через плечо.

– Я не уйду. Тебе придется делать свои дела в моем присутствии.

Мои глаза устремляются к узкому слуховому окну. Обычно, такие окна располагаются на чердаках или на последних этажах зданий.

– Слышишь, Кристи? Поторапливайся.

Меня так называют только те, с кем я знакома. Конечно, это можно списать на совпадение, но почему у меня создается ощущение, что он знал меня еще до того, как начал присылать письма с угрозами?

Делая вид, что вожусь с молнией на джинсах, я наклоняюсь и цепляюсь подрагивающими пальцами в свой ботинок.

Похитители забрали мою куртку и толстовку, оставив меня в спортивном топике и джинсах.

И теперь я стараюсь развязать шнурок, как можно быстрее. Краем глаза я вижу, как ублюдок замирает, прислушиваясь к тому, что я делаю.

– Ты отправил мне первое письмо, когда я была в Портсмуте, верно? – спрашиваю я, чтобы отвлечь его.

– Да, – усмехается он. – Ты ночевала в придорожном отеле, и у меня не было особых сложностей оставить для тебя сообщение.

– Выходит, ты начал следить за мной, когда я приехала в Портсмут? – продолжая говорить, я раз за разом выдергиваю шнурок из ботинка.

– Возможно, – настороженно отвечает ублюдок. – А возможно и раньше. Разве это важно?

– Важно. Я получила письмо во вторую ночь, когда была в Портсмуте. А до этого я виделась со своими старыми знакомыми, с которыми раньше работала.

Я нажимаю на слив унитаза, чтобы громкое журчание воды перебило другие звуки. За одно мгновение оказываюсь позади ублюдка, и до того, как он успевает повернуться, я набрасываю на его шею шнурок.

Он извивается, корчится под немыслимыми углами и рычит. Его руки пытаются избавиться от шнурка, но я не даю ему освободиться. Будь у меня больше сил, я бы заткнула ему рот рукой, чтобы он не издавал никаких чертовых звуков.

– Гребаная сука! – едва слышно выдавливает из себя он.

Взбрыкнув, он упирается ногой в стену и отталкивается от нее. Под его тяжелым весом я теряю равновесие и приземляясь вместе с ним на пол.