Мир Аматорио. Доверие

Потому что никто, кроме меня не знает, что псих Джеймс жестоко избил Десмонда в ночь Хеллоуина.

И последний факел к инквизиторскому костру семьи Аматорио добавил отец Блаунта. Он постарался, чтобы в прессе каждого Аматорио выставили психом или убийцей. Поэтому можно смело сказать, что я счастлива за Кэша. Он стойко держится после всего дерьма, которое обрушилось на его семью и на него самого.

– Эй, Жасмин, с тобой все в порядке? – из моих мыслей меня выдергивает Кэш.

Я пытаюсь вспомнить, о чем мы разговаривали с Кэшем.

– Ты не строишь из себя святошу, – я пожимаю плечами. – Но ты строишь из себя плохого и опасного парня.

Уголок его рта приподнимается в фирменной ухмылке.

– По-твоему я не опасный и не плохой? Что ты еще можешь сказать про меня?

– Ты меняешь девушек каждую ночь, чтобы отвлечься мыслями от одной, – продолжаю я. – Ты используешь секс, чтобы испытать что-то еще, кроме чувства вины и печали. Но это не помогает. Иначе ты бы давно остановился.

Вся беспечность сходит с лица Кэша. Его брови нахмурены, челюсти плотно сжаты. Кэш выглядит мрачным, и сейчас он очень похож на Десмонда. И это меня пугает.

– Я бы давно остановился, если бы ты выбрала меня, а не моего брата.

– Что ты хочешь этим сказать? – тихо спрашиваю я, не уверенная в том, что мои слова слышит Кэш сквозь громкую музыку.

– Ты говоришь, как она.

Темно-голубые глаза Кэша смотрят в мои, после чего фиксируются на губах. У меня внутри все сжимается, а дыхание становится поверхностным.

Наклонив голову, Кэш прижимается своими губами к моим.

За мной медленно закрываются ворота, когда я взъезжаю на крутую подъездную дорогу, ведущую вверх к двухэтажной вилле. Она построена в стиле модерн с панорамными окнами и с просторной террасой. Стоя на склоне, строение возвышается над бассейном и садом. На несколько уровней ниже находится вечнозеленая роща, пляж Лавотто, а дальше раскидывается бирюзовое море.

Я глушу мотор и по привычке тянусь к пассажирскому сидению. И тут же раздраженно морщусь. Мою гоночную куртку утащила фанатка, которой я так и не оставил автограф, и которую я чуть не…

Выбравшись из машины, я захожу в дом и оказываюсь в просторной гостиной. Светлый мраморный пол, итальянская мебель, из окон во всю стену открывается вид на море, пронизанное закатными лучами.

Голос, напоминающий перезвон колокольчиков, раздается из глубины дома.