Мир Аматорио. Доверие

Я хочу стать тем, кто будет делать ее счастливой. Я хочу видеть ее улыбку. И, поверь, предложение выйти за меня – это наименьшее, что я могу ей дать.

– Я видел, какими глазами ты смотрел на эту девушку, когда впервые привел ее в дом, – произносит отец после недолгого молчания. – Уже тогда я понял, что ты влюблен. Рядом с ней ты выглядел таким, каким я не видел тебя с тех пор, как не стало Алессии.

– Я не против твоего решения жениться на Кристиане, – продолжает отец. – Это будет брак по любви, а мое распоряжение о наследстве… было ошибкой.

То, что произошло с Грейс – моя вина. Своим распоряжением я посеял зерно раздора. И теперь я отменяю все, что предлагал Бромфилд. Я хочу, чтобы мои дети были счастливы. И если ты счастлив с Кристианой – тогда иди и сделай ее Аматорио.

– Здесь больше не осталось никаких дел, – я смотрю на своего брата. – Пора ехать.

Здесь каждая деталь заставляла щемить от грусти мое измученное сердце.

Я не могла спокойно находиться в своей спальне. Она напоминала о тех ночах, когда Десмонд тайком от Даниэля забирался ко мне через окно.

А когда я спускалась в гостиную, то и там меня поджидали воспоминания, как мы праздновали Рождество. Или стоило мне выйти из дома и взглянуть на соседский сад, как передо мной возникал образ Десмонда с сорванной розой.

Даже от вида моей машины глаза наполнялись слезами. Именно ее мне подарил Десмонд. И именно на ее капоте он доводил меня до оргазма несколько раз…

Из моих мыслей меня отвлекает стук в дверь.

Я сижу на кровати в ожидании звонка от Десмонда и приглашаю войти в мою комнату Даниэля. Я знаю, что брат будет опять настойчиво предлагать отпраздновать мой день рождения.

Но как я могу веселиться и развлекаться, когда у меня совершенно нет настроения, а моя тоска по Десмонду достигла предела и приняла высшую форму безумия.

– Кристи, я пригласил Тайлера, и он пришел вместе со своей девушкой, – говорит Даниэль, стоя на пороге моей спальни. – Так что, если ты не будешь готова через пятнадцать минут спуститься к гостям, я расскажу всем, что ты в детстве ела козявки.

– Я не ела козявки! – возмущаюсь я и швыряю в брата подушкой.

– Хорошо, – Даниэль ловит подушку и смотрит на меня с усмешкой. – Тогда все узнают, что в младшем классе ты целовалась с тем, кто их ел.

– Разве Дэвид ел козявки? – я скептически скрещиваю на груди руки.

– Ну, он похож на того, кто предпочитает на завтрак съесть что-нибудь из своего носа, – улыбается Даниэль.