Мир Аматорио. Доверие

Люблю до такой степени, что мне становится больно.

– Я знаю, детка. Но я люблю тебя сильнее, – я беру ее подбородок в руку, поглаживая нежную кожу. – Ты чертовски красивая. Я хочу, чтобы наши дети унаследовали от тебя твою красоту.

– И твою "скромность".

Я смеюсь. Ее дерзкий рот никогда не перестает вызывать у меня улыбку.

– Я больше рассчитываю на мой целеустремленный характер, – заявляю я. – Надеюсь, он будет у всех наших пятерых детей.

– Пятерых? – Крис нервно цепляется в лацкан моего смокинга. – Клянусь, я никогда не соглашусь на это число!

– У тебя хреново выходит сдерживать клятвы.

Помнишь, как ты клялась, что никогда не прикоснешься ко мне? Но ты прикоснулась, – я ухмыляюсь и беру ее руку в свою, приближая к груди. – Ты прикоснулась к моему сердцу и похитила его.

Ее слова опять заставляют мое сердце скакать в грудной клетке.

Мои мысли о клятве прерывает Крис. Она притягивает меня к себе и накрывает мой рот поцелуем. Проводит по моим губам медленно и дразняще сладко – так идеально, как может только она.

– И насчет детей, – добавляет Крис. – Я согласна обсудить эту тему только после того, как закончу «Браун».

– Или после нашей первой брачной ночи, – мягко возражаю я.

– Десмонд… – Крис смотрит на меня с колеблющейся улыбкой. – Ты же сейчас шутишь?

– Нет, я абсолютно серьезен. Я хочу от тебя детей. Но я не буду торопить тебя, – я поднимаю ее руку и подношу к своим губам. – Поговорим об этом после медового месяца.

Крис закатывает глаза и прежде, чем успевает что-либо ответить, в спальне появляется моя смерть – Кайли.

– Десмонд, ты уже должен быть на том месте, где все тебя ждут.

Крис в последний раз волнительно проводит руками по лацканам моего пиджака и с неохотой отстраняется от меня. Но я успеваю нежно поцеловать ее в губы.

– Обратный отсчет пошел, Кристиана Лазарро. Всего несколько минут, и ты станешь моей.

Крис смотрит на меня с улыбкой.

– Я и так твоя, Десмонд. Встретимся у алтаря.

Солнце высоко светит в безупречном голубом небе, отражаясь в море сверкающей позолотой.

Легкий ветер охлаждает мою разгоряченную кожу, когда я стою у алтаря рядом со святым отцом, который меня когда-то крестил. До моих ушей доносятся голоса гостей, спокойная мелодия живого оркестра и шелест цветов, украшавших алтарь и белый шатер, обустроенный на заднем дворе.

Я бросаю взгляд на своего отца, увлеченно болтающего с Лоренсом Ларсом. Они сидят на передних местах со стороны жениха, то есть меня.