Мир Аматорио. Доверие

Я прикрываю глаза, стараясь представить, что бы мне сказал папа, если бы узнал, что со мной произошло. Наверняка, он не стал бы зацикливаться на ошибках, а предпочел их решение. В отличии от его непутевой дочери, папа всегда знал, что делать.

От выступивших слез мои ресницы слипаются. У меня нет ни одной мысли, как исправить свое положение. Наоборот, мне кажется, что все будет только хуже. Скорее всего видео увидит Даниэль. И я не представляю, как после такого буду смотреть ему в глаза. Он узнает, что все это время я его обманывала и не работала официанткой.

Я смахиваю скатившуюся слезу мокрым рукавом куртки. В груди резко становится больно, словно кто-то со всей силы полоснул лезвием по сердцу. Господи, до сих пор не могу поверить, что Десмонд разослал видео.

Меня начинает мутить, из горла вырываются судорожные вздохи. Я изо всех сил стараюсь себя успокоить. Нет! Мне не нужно думать о Десмонде! Я пришла к двум единственным людям, которые любили меня. Я пришла к моим маме и папе. И я не позволю посторонним мыслям испортить этот момент.

Кладу рядом с надгробием четыре розы лососевого цвета, и на моем затылке каждый волосок встает дыбом. Я тревожно оглядываюсь и не вижу какого-либо силуэта или тени. Однако чувство, что здесь я не одна, не покидает меня.

Нахмурившись, я всматриваюсь в густой туман. Беспокойство постепенно сменяется холодным рассудком. Какому сумасшедшему, кроме меня, придет мысль отправиться на кладбище в столь кошмарный ливень?

Не желая больше об этом думать, я открываю рюкзак и достаю из него свечу.

Затем вынимаю из кармана куртки зажигалку и, чиркнув колесиком, поджигаю огонь. От ветра и дождя пламя дрожит, и я прикрываю его рукой. Внутри ладони тут же становится тепло.

До того, как я уехала в Бостон, у меня был маленький, но важный ритуал. Я приходила на могилу родителей, зажигала свечу и рассказывала о том, о чем посчитала нужным поделиться с мамой и папой. А затем уходила, оставив огонь догорать. И сегодня мне нужно многое им рассказать.

Я не спала больше суток, смертельно вымотана и устала.

У меня до черта проблем, и по большому счету мне плевать, если к ним добавится насморк. Окончательно усевшись на землю, я смотрю на надгробие. Как назло, у меня не получается произнести вслух ни единого слова. В горле будто застрял надсадный ком размером с футбольный мяч. Я прикрываю глаза, концентрируясь на воспоминании из прошлого.

Я сдавленно всхлипываю, продолжая удерживать ладонь над свечой и защищать ее пламя от дождя.