Мир Аматорио. Искушение

Я пишу еще одно сообщение. В это время Крис достает с полки розу и подносит ее к носу. Ты пахнешь в сто раз круче, детка.

Крис снова открывает мое сообщение. После этого она листает книгу, пока не находит страницу, про которую я ей только что написал.

Это Шекспировский сонет сорок семь. Через него я хотел передать, что с первой встречи Крис пробралась в мою голову и что-то со мной сделала. Мне хотелось быть с ней. Прикасаться лишь к ней. Но больше всего я желал оказаться в ее мыслях. Я хотел, чтобы Крис думала обо мне столько же, сколько я думал о ней.

Дочитав сонет, Крис подносит ладонь ко рту. Я не могу определить, что с ней происходит? Она расстроена?

Не успеваю ничего предпринять, как Крис достает телефон и через несколько секунд я получаю от нее сообщение:

Я отправляю ей ответ, и она открывает его. Затем идет к соседнему стеллажу и при виде розы на полке, уголки ее губ ползут вверх.

Следующим я выбрал стихотворение Байрона.

Крис настолько глубоко внутри меня, что я не могу представить рядом с собой другую.

Когда Крис дочитывает стихотворение, я отправляю еще одно сообщение, прежде чем она успевает мне что-то ответить. Крис не должна отвлекаться, чтобы писать мне эсемески. Этот сюрприз предназначен для нее.

В течении следующих нескольких минут Крис читает выделенные мною стихотворения один за другим. Когда у нее оказывается шесть роз, я пишу книжный ряд с названием последней книги. Она всем известна, и о любви ее героев знает весь мир.

Пока Крис ищет указанную страницу, я направляюсь к лестнице и на ходу беру со стола букет с остальными цветами.

Но я так переживаю, как не переживал во время своей первой гонки. Поэтому мне было легче сказать за себя словами других известных поэтов.

С трудом сглатываю и приближаюсь к тому стеллажу, за которым стоит Крис. Она наверняка сейчас читает последний выделенный абзац из «Ромео и Джульетта»:

Я огибаю книжный шкаф и встаю напротив Крис. Весь воздух покидает мои легкие.

Крис ставит книгу обратно на полку и оборачивается ко мне. Я замечаю, как в уголках ее глаз скапливаются слезы. Я ее расстроил?

– Десмонд, это самые красивые стихи, что я читала.

– Это не стихи. Это признания.

Я хочу поцеловать Крис так, чтобы она поняла все без слов. Но она должна об этом услышать.

– Я… – Твою мать, Десмонд, давай! – Я люблю тебя.