Мир Аматорио. Искушение

Я видел, как ты давала свою киску Десмонду в трейлере.

На мгновение я замираю. Мои глаза округляются, к горлу тотчас подступает новый приступ тошноты. Этот ублюдок подсматривал за нами?

– За вами было интересно наблюдать. Я представлял себя на месте Десмонда.

Джеймс тянет мое белье вниз, а затем я слышу звук расстегнутой молнии. Все мои шансы на спасение исчезают в воздухе, как дым. Мои глаза наполняются слезами, когда я понимаю, что это конец.

– Нет! – ору я пересохшим горлом. – Пожалуйста… прекрати…

Я дрожу от рыданий, когда ночной лес сотрясает оглушительный звук.

Проходит секунда, другая, и рядом со мною на землю падает Джеймс. Я не вижу его лица, не вижу: открыты ли его глаза. Он не двигается и не издает ни единого звука. Его гребаное тело не шевелится, и я не верю в то, что произошло.

Тяжело дыша, я оглядываюсь. Мои глаза судорожно выискивают в темноте леса того, кто выстрелил в Джеймса.

– Я знала, что этой ночью найдется причина, по которой мне нужно взять с собой пистолет, – темная фигура отстраняется от ствола сосны.

Она приближается в мою сторону, и в лунном свете ее профиль и светлые волосы окрашиваются серебром. На ее плечи накинут черный длинный тренч, который магическим образом не зацепляется ни за одну ветку, торчащую из земли.

Остановившись в нескольких футах, Грейс смотрит на меня сверху вниз с явным пренебрежением на лице.

– Ты такая жалкая, Лазарро. До сих пор не понимаю, что мои братья нашли в тебе, – произносит она, нарушая молчание.

Грейс говорит эти слова со своим привычным спокойствием и ледяным высокомерием. Словно это не она минуту назад выстрелила в человека.

Даже, если этим человеком оказался конченный ублюдок Джеймс Уильямсон, у меня бы после такого, как минимум, тряслись руки.

Тем временем, в моей голове проносятся множество вопросов: почему Грейс не участвует в игре для учеников «Дирфилда», а вместо этого бродит в лесной глуши, будто для нее это совершенно нормально? Откуда у нее пистолет? И наконец, почему она не предлагает помощи и просто наблюдает, как я лежу в грязи и безуспешно пытаюсь подняться?

Напрягшись всем телом, я переворачиваюсь на спину и с трудом принимаю сидячее положение.