Мир Аматорио. Искушение

В напряжении я так сильно сжимаю руки в кулаки, что ногти до крови врезаются в кожу на ладонях. Я должна что-то сказать, чтобы успокоить Грейс.

– Я пыталась бросить Десмонда, но… – поясняю я. – Но мы любим друг друга. Я люблю твоего брата и хочу сделать его счастливым. Пожалуйста, опусти пистолет… Поверь, Десмонд не претендует на место в компании вашего отца. Он хочет посвятить себя гонкам.

От моих слов Грейс смеется, запрокинув голову:

– Боже, какая же ты идиотка, Лазарро. На мой день рождения Десмонд признался мне, что он остается в Бостоне и будет принимать активное участие в управлении компанией отца.

Она продолжает целиться в меня пистолетом, и я напрягаюсь, осознав, что мне не стóит ждать от нее ничего хорошего. Я натягиваю веревку, стараясь освободить запястья, но грубое волокно впивается в саднящую кожу.

– Он остался в Бостоне, чтобы быть со мной, – возражаю я. – Мы хотели вместе поступить в Браун…

– Вместе поступить в Браун, – писклявым голосом передразнивает меня Грейс, но через мгновение ее лицо становится серьезным.

Незаметно для Грейс я начинаю выворачивать свою руку слева направо, пытаясь спустись с себя веревку. У меня ничего не получается, но тут я задеваю пальцем холодную рукоятку ножа, торчащую из кармана Джеймса.

– С твоей стороны было опасно влюбляться в такого парня, как Десмонд. Он не умеет любить. Зато он умеет грамотно использовать людей в своих целях.

– Что за бред ты несешь? – вспыхиваю я. – Десмонд не использует меня в своих целях!

Сказав это, я обхватываю пальцами рукоятку ножа и осторожно достаю ее из кармана Джеймса. В напряжении я прикусываю губу, боясь уронить на землю драгоценный клинок. Когда мне удается полностью вытащить нож, я разворачиваю его таким образом, чтобы лезвие упиралось в веревку. Я натягиваю ее и медленно, дюйм за дюймом начинаю ее резать.

– Ты так в этом уверена? А ты знаешь, кто отобрал участок земли, на котором раньше твои родители хотели построить детский комплекс? Это сделала компания моего отца «Аматорио Лимитэд».

Моя нижняя губа начинает дрожать, и я замираю, прекращая свою попытку освободиться.

Мое сердце бьется так сильно, что становится невозможно дышать. Голова идет кругом, грудь тяжелеет, каждый вдох и выдох обжигает пересохшее горло.