Мир Аматорио. Разрушенный

И вот самый первый и главный: Киллиан способен без усилий распознать ложь.

– Закрой глаза, – вдруг требует он. – И отвернись от меня.

– Ты слышала, что нужно сделать.

Вывод о Киллиане номер два: лучше не вступать с ним в конфронтацию.

Я опускаю веки и поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Сквозь опущенные веки слышу шуршание шин, а затем звук работающего механизма. Он напоминает мне запущенный аппарат: что-то между газонокосилкой и бормашиной у дантиста.

От последней ассоциации я замираю и задерживаю дыхание, пытаясь сохранить спокойствие.

– Теперь открой глаза.

Я выполняю то, что велит Киллиан, и вижу перед собой фургон. Он припаркован на подъездной дороге в нескольких футах от нас. Его задняя металлическая дверь раскрыта, но я не могу рассмотреть, что внутри. Наружу выдвигается нечто похожее на автомобильную эстакаду. Именно от нее исходил звук, заставляющий меня нервничать минуту назад.

Когда ее порог касается земли, внутри фургона загорается свет. Я смотрю перед собой и не могу в это поверить.

– Киллиан, – говорю я, и от волнения мой голос немного дрожит. – Что происходит?

– Это твой подарок, – просто отвечает Киллиан и встает рядом со мной. – От меня и от Фрэнка.

Разве эта крутая навороченная штуковина со сверкающими глянцевыми боками, плавно преходящими в низкий спортивный капот, может быть подарком?

Определенно, что нет.

– У меня нет слов, – растерянно произношу я.

– Тебе и не нужно ничего говорить, – заявляет Киллиан. – С днем рождения, Рене.

– Вы сумасшедшие! – восклицаю я. – У меня нет водительских прав. Я врежусь в ближайший парковочный столб Мельбурна!

– Теперь у тебя появился отличный повод научиться водить, – добавляет Киллиан. – И тебе лучше научиться это сделать. Не хочется праздновать твой следующий день рождения c розовым гробиком вместо тебя.

– Я не люблю розовый, – возражаю я.

– Знаю, – усмехается Киллиан. – Но разве у мертвеца есть право выбора?

Вывод о Киллиане номер три: у него своеобразный черный юмор.

Я смотрю на черную спортивную машину, а затем не выдерживаю и обнимаю Киллиана. Кажется, какая-то непробиваемая часть внутри него рушится, потому что он сдержанно сцепляет руки за моей спиной. Я прижимаюсь щекой к его груди, чувствуя умиротворение.

Спустя несколько секунд за моей спиной раздается деликатное покашливание:

– У меня тоже есть подарок.

Я оборачиваюсь и вижу Оука.