Став частью сплоченной команды пилотов и автомехаников, можно сказать, что я обрел новую семью. И вкус настоящей победы помог вытеснить боль. Ненадолго, но этого оказалось достаточно, чтобы мои мозги встали на место.
— Именно такого Десмонда я ожидал увидеть после Ле-Мана, — Лоренс хватает руками мои плечи и сжимает их. — Ты здóрово повзрослел, мальчик мой.
Он смотрит на меня с гордостью и неким блеском печали в глазах. Так может смотреть только тот, кто знает, какой ценой вы достигли своих успехов.
За спиной Лоренса стоит синий Ford Mustang 1967 года с белой полосой на капоте, и в моем горле застревает ком. Будучи подростком, я много раз гонял на нем. Настоящий зверь, а не машина. Я подхожу к Mustang, заглядывая в салон через открытое окно. Один за другим воспоминания обрушиваются на меня, и кажется, я начинаю волноваться еще сильнее.
— Первая любовь бывает раз в жизни, а память о ней остается на всю жизнь, — уверенно заявляет Лоренс.
Я подавляю улыбку. Несмотря на грубый внешний вид внутри Лоренса всегда скрывалась романтичная личность.
Мало, кто знает, что избалованный женским вниманием Лоренс Ларс еще на пике славы испытывал чувства лишь к одной девушке. Они поженились, и до сих пор любят друг друга, воспитывая очаровательную маленькую дочь. Это один из тех редких случаев, когда я считаю, что брак — не просто слово из четырех букв.
— А что касается настоящей любви, Десмонд? — Лоренс бросает на меня любопытный взгляд. — Я видел твои снимки с Софи в новостях…
— Между нами были фиктивные отношения, потому что это было условием Bugatti.
После светских тусовок я ехал в бар, а она возвращалась к своей девушке.
— А кроме Софи? — спрашивает Лоренс, и я отрицательно мотаю головой.
— Мое сердце всегда будет принадлежать этой малышке, — отвечаю я, указывая на Mustang.
Даже если бы Софи нравились члены, а не вагины, у нас бы все равно ничего не сложилось. Софи была слишком… пустой. Поверхностной.
Холодной.
Она была полной противоположностью Кристианы.
Я ненавижу и презираю ее за то, что она трахалась с другими за деньги. Точнее, должен был ненавидеть и презирать. Но теперь, кроме ненависти и желания бросить ей очередной вызов, появилось нечто другое.
Как оказалось, одного вечера в объятиях этой девушки стало достаточно, чтобы сломать мои принципы. Я больше не мог быть уверенным в том, что никогда не смогу закрыть глаза на ее прошлое.
