Самое настоящее лакомство. И мама, зная об этом, всегда отгоняла от плиты Даниэля, потому что брат готов был проглотить все целиком.
С уголков глаз скатываются слезы. Я вынимаю руки из-под струи воды и тянусь за бумажными полотенцами, слыша позади щелчок от дверного замка. Кто-то пришел в уборную и запер за собой дверь?
Не успеваю об этом подумать, как в спину упирается твердая грудь, а мои ладони накрывают немного грубые мужские руки. От неожиданности я вздрагиваю, но затем замираю, улавливая знакомый свежий аромат парфюма.
Десмонд.
Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его отражением в зеркале. Он смотрит на меня из-под черных волос пронзительными голубыми глазами, в которых мелькает волнение. А еще… жалость. И от этого мне становится хуже, потому что Десмонд последний, от которого мне хочется испытывать это чувство.
— Крис, — шепчет он. — Мы можем уйти отсюда.
Я прикрываю глаза, ощущая, как он прикасается губами к виску.
— Прости, что привел тебя в это место. Я подумал, что тебе понравится испанская кухня.
— Мне здесь нравится, — возражаю я, снова посмотрев на него в зеркале. — Я же не могу всю жизнь убегать от своего прошлого.
Что-то вспыхивает во взгляде Десмонда, и он разворачивает меня к себе лицом. Я поднимаю голову, чтобы заглянуть в его глаза. Он протягивает руку и большим пальцем убирает влажную дорожку от слез с моей щеки.
— Мы можем уйти отсюда и покончить с этим.
Я задерживаю дыхание в то время, как его вдохи и выдохи обволакивают теплом мои губы. Мои глаза исследуют его лицо и останавливаются на его идеальных губах.
Похоже рациональная часть меня убралась прочь, потому что я хочу, чтобы Десмонд поцеловал меня. И не важно, что он в эту секунду пытается меня успокоить. Я никогда так отчаянно не нуждалась в поцелуе.
Я поднимаю влажные от воды руки и кладу их на его шею.
— Десмонд, — шепчу я ему. — Поцелуй меня.
Что-то яркое и пылкое мелькает в его глубоких глазах, а после он наклоняет голову, накрыв мои губы своими. Я прикрываю веки, ощутив, как его язык медленно скользит по губам.
Меня пронзает неконтролируемый трепет, когда он опускает руку на мою талию и прижимает меня к себе.
Его вторая рука лежит на моей щеке, и Десмонд проводит ей вдоль лица. Он мягко запускает ее в волосы, пока его губы впиваются в меня проникновенным поцелуем. Он отличается ото всех предыдущих. До этого Десмонд выражал силу, грубость, жесткость. Но сейчас…
Его поцелуй настолько чувственный, что каждое мое нервное окончание загорается жизнью.
